или зарегистрируй аккаунт Рустории Укажи свой e-mail
Готово! Принимай от нас письмо
с паролем для входа на сайт.
13 января 2014
5
1 230

В Сыктывкаре открылась «первая станция метрополитена»

Мы стоим с автором инсталляции около динамиков, откуда доносится гулкий звук подземки, и наблюдаем за реакцией людей. По сквозному проходу в пятиэтажном доме, пробегают несколько человек. Они не обращают внимания ни на нас, ни на стук колес, ни на объявления «двери закрываются». В проходе появляется девочка лет десяти. На выходе она оглядывается, поднимает голову и озадаченно замедляет шаг.
Только внимательный взгляд заметит два незаметных железных короба, размещенных на стене под потолком. Внутри коробов находятся динамики. Благодаря такой маскировке, прохожие не понимают, откуда в их уши попадают звуки метро…
Как ты придумал эту звуковую инсталляцию? И почему выбрал для нее такое необычное место?
— Меня удивляет, что в собственных квартирах мы охотно создаем уют, а лестничная клетка, подъезд и двор — это пространство словно не наше. В проходе, где размещена инсталляция, жизни как бы нет: есть лишь пространство — обезличенное, до предела функциональное, даже немного враждебное. Тут бетон, холод, наледь. Проход оживает, только когда в нем на несколько секунд появляются прохожий или автомобиль. После все вновь становится неживым. Это наблюдение вызвало у меня ассоциацию с местами общего пользования, такими, как метро. Вечером по проходу там проходит много людей, возвращающихся с работы, и постоянно присутствует ощущение пустоты, усталости. Я подумал, что было бы интересно, если бы пространство изменилось.
Почему метро, ведь есть и другие места, где люди ощущают пустоту?
— Потому что проход очень похож на переход в метро. Такому пространству можно придать новый вид, просто наведя на него «фильтр». В некотором роде это игра: получается странная метаконструкция: элемент города в городе. Я бы мог записать улицу, и получился бы уличный шум в уличном шуме. Но метро показалось интереснее. Хотелось, чтобы его можно было заметить.
В инсталляции совсем нет визуальной составляющей, хотя можно бы было нарисовать вагоны, станцию, переходы. Почему ты решил отказаться от этого?
— Вопрос «Почему бы тут не нарисовать поезда?» мне задают часто. Но в творчестве очень важны границы, которые устанавливает для себя автор. Сделав мазок маслом, живописец едва ли начнет тут же по нему рисовать гуашью, а потом еще и акварелью. Если только это не прием, художник предпочтет придерживаться одной техники. В случае с метро, я подумал, что звука достаточно для решения задачи. А еще, большинство людей привыкло, что произведение — это что-то нарисованное, вылепленное или вырезанное. Обратив же внимание на «Метро», человек узнает, что бывают и такие работы. А когда встретит еще что-то необычное, вроде скульптуры из бумаги или ржавого железа — поймет, что не обязательно скульптуре быть каменной.
В описании проекта ты указал, что даже те прохожие, что не замечают звук, становятся невольными участниками инсталляции. Почему это важно для тебя?
— Это просто наблюдение. Для тех, кто проходит и не замечает, необычный звук никакого значения не имеет. В их жизни ничего не меняется. Но это интересно тому, кто в теме — прочитал описание, догадался или узнал от кого-то. Мы все дистанцируемся от действительности. Это экономит наши внутренние ресурсы: если бы мы анализировали всё вокруг, было бы тяжело. Но порой эта дистанция становится слишком большой. Я сам однажды зашел в арку, погруженный в свои мысли и неожиданно услышал метро. Меня это остановило. И это было очень забавное ощущение.
Впервые мысль сделать «метро» в жилом доме появилась прошлой зимой. От задумки до начала реализации прошло около полугода. В начале июня Андрей приехал в Москву, где вместе с соавтором записал звуки подземки.
Выбирали самые характерные места: вестибюль, эскалатор, платформы и, конечно, сами вагоны. В поисках эффектных звуков объездили практически весь центр, а потом отправились на пару отдаленных станций.
Ближе к вечеру Андрей встретился со знакомым джазистом, которого специально попросил поиграть в переходе на трубе. «Концерт» длился около двадцати минут, в течение которых музыкант, не ставя перед собой такой цели, заработал около пятидесяти рублей.
Вернувшись в Сыктывкар Андрей и его коллега прослушали многочасовую запись звуков московского метро и отсортировали их. Важно было не просто продемонстрировать набор звуков, а создать полноценную аудиокартину.
На монтаж ушло несколько дней. В итоге получилось пятнадцатиминутное аудиопутешествие. Как сказано в описании проекта, «слушатель входит в метро и знакомится с характерными деталями подземной жизни, встречает нескольких персонажей — электропоезда, пассажиры, ребенок, каблуки, женщина с телефоном, нищий, музыкант — после чего остается наедине с собственными мыслями, навеянными одиноко звучащей мелодией».
Звуковая дорожка повторяется в течение дня, однако за каждым воспроизведением следует пятиминутная пауза. Она, по словам автора, сделана для того, чтобы слушатели понимали, что у этого произведения есть начало и конец. Кроме того, тишина после прослушивания позволяет сконцентрироваться на своих мыслях.
Около двух месяцев ушло на согласование формальностей с ТСЖ, установку динамиков в проходе, тестирование звука, изготовление таблички с текстами на русском и английском. В начале октября состоялось открытие инсталляции. Сейчас она работает ежедневно с 9 до 19 часов.
Ты говорил, что «Метро» для тебя, в некотором роде исследовательский проект.
— Да, с его помощью я исследовал, помимо прочего, интересную вещь: то, как люди относятся к нововведениям. Во внешней среде (в данном случае — это жилой дом) всегда происходят какие-то изменения, в диапазоне от «собака написала на угол дома» и до «во дворе построили детскую площадку». И всегда есть баланс: кому-то что-то нравится, а кому-то нет, кого-то напрягло, а кого-то порадовало. Это хорошо иллюстрируется на примере парковки машин: некоторые водители полагают, что у них во дворе есть свои места, и каждый вечер идет игра: кто успеет занять «свое» место.
И тут пришел я с непривычной для всех жителей штукой. Закономерно, что что какой-нибудь настороженно настроенный сосед мог бы сказать: какие-то люди, не спросив меня, сделали тут назойливый повторяющийся звук и заставляют меня слушать. К счастью, негативных отзывов практически нет. Но при этом большинство людей вообще отнеслось к нововведению довольно пассивно.
Как ты сам для себя решил вопрос с «настороженным соседом»?
— Я устроил инсталляцию в таком уникальном месте, где каждый человек оказывается всего на 10—15 секунд. Примерно столько требуется, чтобы преодолеть проход. И никто никогда не задерживается, потому что там не комфортно просто стоять. Само пространство выдавливает человека. Поэтому очень сложно сказать, что я кого-то заставляю слушать.
Создание и открытие «первой станции сыктывкарского метрополитена» обошлось во много крат дешевле московского аналога. Общая стоимость проекта — 47 тысяч рублей. И их, чего не было прежде, дали сыктывкарские чиновники. В начале года они впервые объявили грантовый конкурс по поддержке творческих проектов.
Андрей вспоминает самый первый разговор с одним из членов конкурсной комиссии. Чиновник с порога заявил, что все претенденты должны быть благодарны мэрии за то, что она дает им возможность выразить себя. По словам автора «Метро», пришлось приложить усилия для того, чтобы объяснить госслужащему, что картина прямо противоположная: это чиновникам следовало бы выразить признательность авторам, которые на общественных началах будут делать работу за «слуг народа». Когда этот момент прояснился, беседовать стало проще.
Однако, уже непосредственно на защите проекта, на которой присутствовало с десяток чиновников, Андрею, как он сам вспоминает, пришлось еще раз — максимально доходчиво — объяснять свою задумку.
Чиновников приходилось убеждать в необходимости «Метро»?
— Поскольку они сами предложили грант, они уже вроде как были расположены. Если бы я пришел с этой идеей, как говорят, «с улицы», было бы сложнее. Но все равно сохранялось ощущение, словно я хочу у них что-то отнять и в моих действиях есть какой-то криминал.
Как ты преодолел этот момент?
— Когда ты всё искренне рассказываешь и логично описываешь, то можно пробиться к любому человеку. Я просто пришел и всё рассказал. Мы с коллегами условились, что будем стараться относиться к чиновникам непредвзято — как к обычным зрителям на выставке современного искусства. Любое непонимание можно преодолеть с помощью диалога. Тогда твой собеседник, а в нашем случае это были чиновники, не будет настороженным и сможет спокойнее воспринимать новое. Да ведь они и сами чувствуют шаблонное отношение к себе: либо враждебное, либо подобострастное. А когда ты с ними начинаешь говорить, как с людьми, тогда многое меняется.
С какими лицами они отдавали 47 тысяч рублей на проект?
— 47 тысяч — это относительная сумма. Когда они говорят про эти деньги, их лица напряжены. Но им, по-моему, плевать — 47 тысяч, 4700 или 47 млн. Для них это всего лишь цифры. Им по большому счету не важно, на что будут потрачены деньги. В этом и странность, что именно они решают, куда направить деньги. Кстати, в комиссии был только один человек, который понимал в искусстве.
После того, как чиновники побывали в «Метро», их отношение изменилось?
— Я не могу до конца оценить, что у них сдвинулось в голове. Для меня чиновники —довольно странные люди. Они могут себе позволить ездить в Европу и, наверняка, ходят там по музеям, наблюдают отношение людей друг к другу, то есть видят хорошие ориентиры. И отдельно взятый чиновник может быть хорошим человеком. Но в виде коллектива они резко теряют в моральных качествах и IQ. Впрочем, это мое оценочное суждение. Так что мне сложно оценить, насколько они прониклись. Хочу лелеять надежду, что проект на них повлиял, что они стали более раскрепощенными. Но сказать наверняка не могу.
Они готовы давать деньги на другие проекты?
— Посмотрим, получится ли что-то в другой раз. Интересно, что сами чиновники не производят добавочного продукта, они должны «смазывать механизм». И ведь они это чувствуют, особенно, когда им об этом напоминаешь. И сразу ерзать начинают. Им важно оправдать свое существование. И если ты к ним приходишь и говоришь, то нередко начинают опасаться, что могут упустить какой-то тренд, что-то новое: боятся быть уличенными в недальновидности. При этом понимают и то, что кто-то может подсунуть им что-то непрофессиональное. И комплексуют, если чего-то не понимают. Им хочется все знать или казаться знающими. Например, министр культуры должен во всем разбираться, знать все точки зрения — противников и сторонников различных идей. А если министр играет роль бутылочного горлышка — дает дорогу только узкому спектру понятных лично ему творческих идей — тогда общество начинает отставать в своем культурном развитии. Да-да, я про современное искусство. Пара лет отставания — это еще ничего, но десятилетие… Через бутылочное горлышко что-то прорывается, а что-то нет. Об этом уже все сказано, но сменяемость власти хороша тем, что когда меняются «бутылочные горлышки», люди получают возможность видеть разное. В противном случае возникает перекос. И если засилие безвкусных граффити на стенах — это минимум, то максимум — напряженная атмосфера в обществе. На художественные выставки ходит одна и та же условная сотня человек из целого трехсоттысячного города. А где остальные? Где они получают свою долю культуры и эстетики? Ну а современному искусству, в частности, проще решать эту проблему: многим его формам вообще не страшна улица, так что оно легко само «идет в народ».
Андрей признается, что хотел своей инсталляцией удивить сыктывкарцев, научить их легче воспринимать неординарное и непривычное, а значит, снизить уровень взаимного недоверия и напряжения. Современное искусство, по его мнению, подходящий, и что немаловажно, сильный инструмент. Его сейчас практически нет в Сыктывкаре, хотя в крупных городах оно уже давно стало данностью.
«Инсталляция дает повод задуматься о путях развития современного искусства в Сыктывкаре, о статусе города как столицы, о самоидентификации горожан, а также о способах преобразования городской среды с целью сделать ее менее однообразной и более комфортной для жителей и туристов», — написал автор на табличке рядом с инсталляцией.
— Как ты думаешь, как сыктывкарцы относятся к современному искусству? Они понимают его?
— В нашем городе практически нет современного искусства. До сих пор после советского периода у нас власть определяет, что нужно людям. Почти все крупные культурные начинания спускаются сверху. Особенно это чувствуется в маленьких городах. Для чиновников современное искусство словно не существует. Это за рамками их компетенции. Они о нем или не знают, или знают, но относятся, как к поделке для облапошивания обывателей — совсем как в советское время. Якобы это «мазня», которую ушлые дельцы продают дуракам. Так ведь очень просто «понять» современное искусство: классифицировал один раз, как чушь, и не надо больше прилагать усилий.
А зачем их заставлять понимать?
— Современное искусство — это хороший инструмент для тренировки «антиксенофобийной мышцы» человека. Оно часто заставляет зрителя останавливаться и вникнать. При взгляде на произведение классического искусства у зрителя (даже не подготовленного) нередко происходит катарсис — яркое спонтанное переживание, кажущаяся беспричинной радость, похожая на внутреннее очищение. В случае с современным искусством такое случается далеко не всегда. Порой произведение требует, чтобы человек разобрался или вообще создает отложенный эффект: ты посмотрел на картину или инсталляцию, ушел, а она потом в тебе разворачивается, приобретает смысл.
И я подумал, что «Метро» — в определенном смысле провокационный проект. В нашем, втиснутом в тесные рамки, обществе практически любое отклонение о нормы будет провокационным. А «Метро» может привлечь внимание и донести до людей мысль, что бывает по-другому. Я специально включил в описание проекта то, что это не просто звуки метро, а целый сюжет. Тот, кто заставит себя немного постоять, услышит полную картину. Тогда ему станет понятно, что над этим работал кто-то, кому не все равно, кто-то, предпринимающий усилия по интерпретации окружающей действительности.
Почему для тебя важно интерпретировать действительность?
— Мы все стараемся сделать среду, в которой живем, более уютной: удобнее поставить стул, подвинуть ближе тарелку, навести порядок в шкафах. В городе мы выходим на субботники, поднимаем с земли мусор. Я пока не собираюсь насовсем уезжать из Сыктывкара. Мне хотелось бы, чтобы здесь было больше людей, которые понимают современное искусство, могут о нем поговорить. Тогда и мне будет интереснее в этом месте. Приведу пример. Про девяностые говорят, что они были «лихими». Но тогда, одновременно с лихостью, бил творческий фонтан изобилия. Появлялось много ярких вещей — книг, музыки, — и многие из них проникали в мейнстрим. А теперь мейнстрим — это усредненный продукт, который кстати, выгоден власти, потому что он с ней не пересекается — не противоречит, не призывает к критическому анализизу. Поэтому повседневными стали вещи такие вещи, как «Дом-2». И общество к ним привыкает. Эта ситуация хорошо иллюстрируется отношением к памятникам Ленину. Поскольку пока что нет тенденции сносить их в массовом порядке, не помешало бы по крайней мере понимать, кому они установлены и что символизируют. Надо, условно говоря, поставить рядом табличку, на которой написать, кем был этот человек и что сделал. Еще один пример — это «Пусть говорят», «Давай поженимся» и их аналоги. На мой взгляд, такие передачи растлевают общество, отучая людей разговаривать нормальным голосом и уважительно друг к другу. Я бы не хотел жить в условиях, в которых день за днем на экране существуют их гости. Не люблю, когда люди кричат друг на друга и ведут себя неинтеллигентно. Порой в ток-шоу поднимают острые, важные темы, но, как правило, это просто предлог, чтобы завлечь зрителя: сама форма не подходит для трезвого разговора. А еще я боюсь за тех людей, которым в жены или мужья достанутся люди, воспитанные на популярных передачах о выборе спутника жизни. Там адекватность подменена сплетенно-коммунальным стилем мышления, а искренность — обязательным обсуждением интимных связей героев. И когда такое транслируется постоянно, оно формирует окружающую действительность, а противовеса практически нет.
Современное же искусство провоцирует человека на осознание, на анализ. Не на симулякр анализа, как в вышеупомянутых телепередачах, а на индивидуальное сознательное осмысление происходящего, требующее сделать над собой усилие. Это очень ценно — противопоставление массовости и индивидуальности. Таким способом и я вношу свою лепту.
Прослушать запись можно на сайте http://stanislavsky.pro/
Субботний Рамблер
Рекомендации
Однажды в одной компании заказывал металл, ехал долго, приехал, компания на окраине города, извините за подробности - приспичило. Был поражён инсталляцией, в обычном туалете крутая акустическая система из которой лилась симфония Баха, на стенах висели картины, все блестело!!!!
это как с появление цифрового фотоаппарата, у нас стали все фотографами, так и с появлением термина "современное искусство" все стали художниками.. что ж, время рассудит
для тех, кому не хватает метро, лучше съездить и посмотреть на настоящее метро... а не пользоваться суррогатами под названием современное искусство
Ну не скажите Иван,для многих метро гораздо приятнее чем автобус,который мотает из стороны в сторону и катается по пробкам.
Человек устроил музей воздуха по открытым небом Сыктывкара, похвальная инициатива, воздух нонче в редкость тех краях
JPG, PNG, GIF (не более 2 Мб)
1000
Ctrl+Enter для публикации комментария
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
18+
|
ИнтернетТранспортРекламаТранспортСпортПутешествияЕдаПриродаПолитикаОружиеЭкономикаИсторияЗдоровьеМузыкаНаука