или зарегистрируй аккаунт Рустории Укажи свой e-mail
Готово! Принимай от нас письмо
с паролем для входа на сайт.
5 марта 2015
2
5 849

«Бычки — это такая рыба». Добрый рассказ про Украину. Часть первая

Иллюстрация: Алексей Кравчук
«Рустория» публикует потрясающий читательский рассказ про Украину, написанный в ответ на статью «Добрые истории россиян про Украину и украинцев про Россию».
Из первой части рассказа можно узнать всё об украинском застолье, о том, как ночью ловить сонных бычков, как заниматься любовью и любоваться лунной дорожкой тихих украинских рек. В этом рассказе столько любви к Украине, как будто так было и будет всегда.



В отличие от утреннего застолья вечеря у Красниковых проходила широко и неспешно. Ужин хозяйка и её гостья начинали готовить сразу после того, как спадала полуденная жара. К этому времени профессор с женой успевали помочь Татьяне по хозяйству, наплаваться в неглубоких, то пресных при отливе, то солёных во время прилива водах лимана, позагорать на горячем прибрежном песке, полакомиться спелой ежевикой, зарослями сопровождавшей дорогу от лимана к дому Медведей.
Дорога эта проходила мимо аккуратно ухоженного деревенского кладбища. По одну сторону дороги, за штакетником – кладбище, по другую – добротные особняки Николаевских не бедных дачников, огороженные высокими глухими бетонными заборами для пущей строгости усаженными ежевичными зарослями. 
«Це щоб покійники ночами не шастали», — комментировала Татьяна гостям.
Идёшь, эдак, на лиман купаться, справа – ежевичные заросли и бетонные заборы, а слева безразлично взирают на тебя лица усопших с могильных плит, что расположились у самого кладбищенского штакетника.
Первое время от этих прогулок как-то не по себе, тем более что лица в основном молодые: того по пьяни зарезали, тот от наркотиков сгинул, та… 
Потом привыкаешь и уже не отвлекаешься на галерею мёртвых портретов, а всё больше тянешься рукой к ежевичным зарослям. На обратном пути ежевика растёт уже по левую сторону дороги, хотя по-прежнему защищает всё те же заборы. То, что справа, тебя уже не волнует, потому что портретов с тыльной стороны плит не видно, а унылый кладбищенский штакетник взгляд не цепляет. 
Мокрая и загорелая пацанва всю дорогу дурачится: то толкаются с хохотом, то в догоняшки играют, увлекая с собой и взрослых.
Обсохнешь и разомлеешь на жаре пока после купанья, доберёшся до хозяйского лабаза. А там и обед уже накрыт, и посреди стола нетерпеливо потеет, добытый только что из холодных закромов, заветный графин с горилочкой. Как же без неё родимой?!
В такую жару никакая еда в рот без горилочки не полезет. 
А на столе — и ушица с лёком, и яишенка на сале да с «помыдорами», и кровяночка тонюсенькими пластиками на тарелочке уложена, лоснится на солнышке, и «запечені перці»…
Внуки и гости за столом рассаживаются, тяжко вздыхая при мысли, что всё это есть придётся, а есть не хочется, а хозяйку обижать не гоже, вон как она старалась. Однако, наполненные первачом лафитнички быстро примиряют взрослых с трапезой, а за взрослыми и детвора подтягивается: знамо дело, в компании аппетит легко разгорается.
После купания да сытного обеда под июльской полуденной жарой сморить легко и детей, и взрослых. Двор на пару часов затихает. Профессор с детворой расползаются кто — куда полежать «щоб жирок зав'язався». А сёстры, убрав со стола и перемыв посуду, начинали хлопотать об ужине.



…В тот вечер Николай пришёл с работы усталый и сердитый. Жара выматывала отдыхающих, а работающим и вовсе было невмоготу. Да и заводской бардак раздражал. Со времени распада Союза не было порядку на заводе: специалисты повывелись (кто уехал, кто помер), молодняк работать не умел, да и не хотел, платили мало и с задержками.
Дождавшись, пока хозяин примет душ, «охолоне трохи» с дороги, домочадцы начинали собираться вокруг стола ужинать. Темнело рано, жара спадала, обострялись цветочные и фруктовые запахи, звонко настрекотывали цикады. 
Татьяна зажигала уличный свет под заплетённым виноградом навесом. Сестра торопливо расставляла перед едоками тарелки и помалкивала, чувствуя напряжённость и озабоченность зятя. Пацанята было потянулись за кусками, но получили по рукам мокрым полотенцем: «Куди вперед діда?!» 
Наконец, Николай объёмно выдохнул, поднял в лапище наполненный женой лафитничек с горилкой, обвёл своим жгуче-синим взглядом детвору и гостей, грустно улыбнулся и произнёс сокровенное: Ну, давайте вечерять…
Все облегчённо вздохнули, задвигали тарелками, загремели ложками, загалдели кто о чём. Сашка поведал, как собаки, Лордик и Евка, плавали с ним в лимане и играли потом в песке. Максим доложил, что помогал бабушке птицу кормить, и что «півень знову топтав ту курку з выскубленым задом».
- Хорош розмовляти, иште вже! — урезонивала мальчишек Татьяна.
- Та нехай говорять, — посмеивался в ответ Николай, отмякая среди своих от дневных дрязг.
Ребятня наелась быстро, повыскакивала из-за стола и, получив добро от старших, умчалась за ворота по своим мальчишеским делам. Неспешное застолье продолжалось под горилочку и житейские разговоры. Все разомлели. Едоки по одному начали вставать из-за стола. Николай прилёг на кровать под старым абрикосом. Татьяна продолжала обхаживать профессора, уговаривая выпить ещё по чарочке, а то затягивала, приглашая сестру, какую-никакую украинскую песню:
Несе Галя воду, коромисло гнеться…
А за ней Иванко як барвінок в'ється… — с готовностью звонко и бодро подхватывала сестра. 
Голоса у женщин сильные, красивые, далеко разлетались по вечерней улице. Пели громко, проникновенно, на лады разливая знакомые с детства мелодии.



Ещё не замолкла песня, как с улицы примчался запыхавшийся Максимка, а вслед за ним и с выпученными глазищами Санька:
- Бабушка, скорее, пацаны кажуть, ще в лимане «риба засинає»! Бычки прямо к берегу идуть! — кричал он.
Профессор перевёл вопросительный взгляд с пацанов на Татьяну:
Что значит «риба засинає» и какие «бычки» идут к берегу?
Таке у нас кожне літо буває, коли жара, риба засинаэ, то бишь засыпает. Чи як по вашему? — ответила вдруг засуетившаяся Татьяна. — Головне не упустити момент. Йдемо всі разом до моря, будемо збирати бичків. Микола, годі спати, збирай корзини і відра…
Николай оторвал от подушки голову, посмотрел заспанными глазами на кружащую по двору жену и, зевая, произнёс:
- Яка риба, Таня? Я хочу спати, втомився…
- Ціла ніч попереду, виспишся. Тут така справа, діти кажуть, бичок пішов до берега, ми зараз на всю зиму запас зробимо. Льошичка, сестра, теж збирайтеся, ви такого ще не бачили. Та потихеньку, щоб село не чула, а то набіжать все, не буде нам риболовлі…
(Целая ночь впереди, выспишься. Тут такое дело: дети говорят, что бычок пошел к берегу. Мы сейчас на всю зиму запас заделаем. Лёшенька, сестра, вы тоже собирайтесь, вы такого ещё не видали. И потихоньку, чтобы село не услышало. А то набегут все, и не будет нам никакой рыбалки — прим. редакции).
Взбудораженные известием и предстоящей ночной рыбалкой хозяева с внуками и гости, вооружившись корзинами и вёдрами молчаливым гуртом двинулись по ночной деревенской улице мимо кладбища и ежевичных зарослей к лиману. Взрослые шли молча, лишь Микола тихо бурчал себе под нос, недовольный тем, что его подняли. 
На пацанят то и дело нападал хохот, строго прерываемый Татьяниным окриком: — Цыть, кажу вам, люди сплять! Зараз додому повиртаетэсь!
Чёрное южное небо звёздным покрывалом лежало на плечах белёных хат, цеплялось скорбным саваном за ветви кладбищенских деревьев и, дабы не нарушать покой спящих и усопших, выпустило сторожем огроменную жёлто-оранжевую луну. 
Она выкатилась над камышами и поднялась, высоко и далеко освещая берег лимана. По мокрому песку, минуя камышовые заросли, компания добралась до берега. Черная гладь лимана мерно дышала под стрёкот цикад и слегка рябила по широкой лунной полосе, делившей эту гладь надвое.
- Хорошо то как, Господи! — восторженно проговорила Татьянина сестра, любуясь пейзажем. — Лёша, посмотри, это же Куинджи!
- Ну, и где та рыба? — озадаченно спросил профессор, не поддержавший восторг жены. — Как мы её впотьмах ловить будем?
- Так, — начала командовать Татьяна. — Пацани залишаються на піску, а ми ліземо у воду. Льоша, Микола, сестра, шарьте руками і ногами по дну, сонні бички зариваються в пісок. Хапайте рибу і кидайте її на берег. Максим, Санька, рибу збирайте і в відра та корзини складайте.
Взрослые, побросав одежды, пошли в воду. Ноги вязли в песке. Вода казалась горячей, как парное молоко. Ни она, ни не успевший ещё остыть после заката воздух не давали прохлады.
- Ой, под ногами что-то шевелиться! Мне страшно! — приглушенным голосом заверещала профессорская жинка. Муж в ответ хохотнул.
- Бійся, зараз тебе русалки у воду потягнуть, — прошептал Микола и сделал страшное в свете луны лицо.
- Микола, не треба лякати жінку. Сестра, це бички зариваються в пісок, хапай їх і кидай пацанам на берег. — успокоила сестру Татьяна. 
Она стояла по колено в воде и в руках её блестели чешуёй слабо шевелящие хвостами сонные бычки.
 - Максим, Санька, де відра та корзини? Збирайте рибу! Льошик, професор, ти зрозумів що треба робити?
Профессор молча с довольной улыбкой продемонстрировал окружающим пойманную им рыбу, и тут же бросил бычков на берег Саньке и Максиму. 
Следом вновь опустился на колени и начал шарить руками по песчаному дну. Увлекаемая происходящим встала на колени в воде и профессорская жена.
Всякий раз, вздрагивая от испуга, она нашаривала в песке шевелящуюся рыбу и, сначала брезгливо, а потом всё азартней и азартней, стала хватать сонных бычков и выбрасывать их на берег, окликая мальчишек, которые собирали добычу в вёдра и корзины. 
Ещё минуту назад она с удивлением смотрела и думала, как хорошо, что никто чужой не видит, как Татьяна с Миколой бросают на берег рыбу, как её муж, растеряв последние остатки профессорской солидности, увлечённо, с горящими от возбуждения глазами ползает на коленях по мелководью в поисках добычи.
И вот уже она сама, не задумываясь больше о том, как это выглядит со стороны, стоит на карачках в воде, исполненная охотничьим азартом.
- Бабушка! — раздался с берега голос Максимки. — Уже два ведра и две корзины полные. Может хватит?
- Микола, бери пацанів і тягніть рибу додому, а ми з сестрою і професором ще пару відер наберемо, — распорядилась из воды Татьяна. — Сестра, Льоша, нехай вони идуть додому, а ми давайте перейдемо за косу, там місце хороше, бичків повинно бути багато.
Татьяна с сестрой и профессором, захватив оставшиеся вёдра, двинулись вброд по горячей воде в сторону косы, заросшей камышом. В лунном свете было видно, как горят их лица, возбуждённые азартной рыбалкой, по берегу от воды удалялись в сторону посёлка три фигуры: квадратная кряжистая спина Миколы, несущего в руках большие корзины с рыбой, и щуплые очертания мальчишеских тел, слегка искривлённых в свете луны и под тяжестью наполненных рыбой вёдер.
- Слава богу, пацани пішли, можна роздягнутися догола, а то труси мокрі боки натирають, — деловито произнесла Татьяна. — Льоша, сестра, знімайте одяг! Так здорово купатися голими!
Она, не стесняясь, первая, а за ней и профессор с женой, не глядя друг на друга, оставили на берегу мокрое бельё и нагишом, вошли в воду.
- Добре-то як, Господи! — воскликнула Татьяна и, забыв о бычках, нырнула под лунную дорожку на воде. Она вынырнула довольно далеко от сестры с профессором, махнула в темноте руками: — Вы рибачьте, а я зараз поплаваю, дюже вода добра.
Голый профессор взглянул на растерявшуюся супругу. Та, как молодая, вдруг застыдилась собственной наготы и присела в воду:
- Будем бычков искать? — неуверенно спросила она мужа.
- Бычки, пожалуй, подождут, — слегка осипшим голосом ответил Алексей и протянул жене руку, — пошли к камышам… Смотри луна какая, почти как у Куинджи, грех такую ночь, — подмигнул он жене, — на одних бычков тратить.
Жена улыбнулась в ответ, протянула навстречу профессору руки, не вставая из воды шёпотом проговорила:
- Я голая, я стесняюсь…
- Ну ты даёшь! Здесь же никого нет! Или ты меня застеснялась? Ну, вставай-вставай, я хочу посмотреть, какая ты у меня всё ещё красивая, — он потянул жену за руки на себя. — Вставай, моя Афродита!
- Скажешь тоже, Афродита, скоро полтинник стукнет твоей Афродите, — усмехнулась вставая из воды супруга.
 Рослая, статная, с маленькой, по-девичьи упругой грудью, она отражала мокрой кожей лунное сияние и, казалось, сама светилась в этом лунном свете.
- Дурочка моя, ты для меня всё та же девчонка, что я когда-то встретил и люблю до сих пор. Иди ко мне. — Алексей притянул жену к груди, нежно-нежно обнял и сделал шаг назад, увлекая её за собой на прибрежный песок…



Про бычков они вспомнили, когда в темноте по ту сторону камышовой косы раздался Татьянин голос:
- Сестра, Льоша, ви де? Пора йти додому!
Вспугнутые Татьяной профессор с женой подхватились с берега в воду, глупо хихикая демонстративно стали шарить по дну руками в поисках заснувших бычков.
- Таня, похоже бычков больше нет, во всяком случае здесь их точно нет, — делано громко проговорил Алексей.
- Может стоит вернуться на прежнее место? — добавила его жена, показывая пустые руки выходящей из-за камышей сестре.
- Ну ні так ні, а я ще відро риби набрала, — понимающе улыбалась в темноте Татьяна. — Пішли одяг знайдемо і підемо додому, — махнула она свободной рукой сестре и профессору, которые, разгорячённые «рыбалкой», смущённо посмеиваясь пошли по мелководью вслед за ней к тому месту, где они оставили свою одежду и пустые вёдра. 
Они шли следом за Татьяной держась за руки, их голые спины холодным светом предательски выдавала круглоликая ночная свидетельница незадачливой рыбалки.
- Зараз прийдемо додому, потрібно буде усю рибу перечистить, иначи пропаде, — рассуждала Татьяна, выходя на берег и ставя ведро с бычками рядом с двумя пустыми вёдрами сестры и её мужа. Что-то на берегу было явно не так. Отстававшие от Татьяны на несколько шагов профессор с женой тоже почуяли неладное, увидев, как Татьяна сначала встревоженно замерла, а потом вдруг стала растерянно озираться вокруг.
- Тільки не це! Тільки не це! Я цього ведмедя повбиваю! — бормотала Татьяна, всплёскивая руками и задыхаясь то ли от смеха, то ли от злости.
- Что случилось? — обеспокоенно спросил выходящий из воды голый профессор.
- Я його повбиваю! — уже громче сказала Татьяна.
- Кого ты там убивать собралась? — подала голос Татьянина сестра, выходя вслед за голым мужем из воды. Она автоматически прикрыла причинные места от возможных посторонних глаз, но тут же опустила руки, опомнившись, что ночь, и на берегу никого, кроме неё, мужа и сестры нет.
- Так кого ты убивать собралась?
- Кого-кого? Миколу! Він гад такий наш одяг з берега потягнув…ой, матуся моя, що ж робити?! — встряхнула руками и в такт им грудями Татьяна.
- Что? Николай унёс нашу одежду? Он что, с ума сошёл? — переспросила Татьяну обескураженная сестра.
- Це він гад такий помстився за те, що спати йому не дали! — голая Татьяна повернулась к таким же голым профессору и его жене.
- Чё-то я не понял, шутка удалась или нет? — хохотнул растерянно профессор. — Бабоньки, мы как с вами в таком виде по деревне домой пойдём?
Все трое стояли друг перед другом в чём мать родила. Но им, похоже, было не до стыда и не до смеха…

Субботний Рамблер
Рекомендации
Классный рассказ. Кто автор?
Предложения не согласованы, сложно читать.
JPG, PNG, GIF (не более 2 Мб)
1000
Ctrl+Enter для публикации комментария
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
18+
|
ИнтернетТранспортРекламаТранспортСпортПутешествияЕдаПриродаПолитикаОружиеЭкономикаИсторияЗдоровьеМузыкаНаука