или зарегистрируй аккаунт Рустории Укажи свой e-mail
Готово! Принимай от нас письмо
с паролем для входа на сайт.
10 января 2014
8
1 075

Человек ищущий… добровольно

Когда в августе прошлого года в Кемерове только образовался добровольный поисковый отряд «Лиза Алерт», было много скептических разговоров: мол, чем может помочь молодежь, наиграется и все движение заглохнет. Но на деле оказалось, что это совсем другая история. Меньше чем за полгода официального существования отряд заслужил себе авторитет серьезной организации. Волонтеры активно помогают полиции, спасателям и простым людям в поисках пропавших. Екатерина Ерошкина, старший инфорг рассказала в интервью Рустории, как строится работа отряда, почему полиция не всегда идет навстречу волонтерам и каких успехов удалось добиться.
- Екатерина, я так понимаю, что местное отделение всероссийского поискового отряда «Лиза Алерт» образовалось после истории с исчезновением 15-летней Яны Титовой?
— Да, когда пропала Яна, люди не остались равнодушными к этой беде: было множество репостов в социальных сетях, более сотни людей непосредственно участвовали в поисках пропавшей девушки. После этой трагедии мы узнали, что поисковые отряды есть во всех крупных городах и решили организовать подобное у нас. Активисты, которые участвовали в поисках Яны, составили костяк нашего волонтерского отряда. Мы официально существуем с августа прошлого года. Сейчас в нашей группе в соцсети «В Контакте» 1300 человек, но тех, кто постоянно выезжает на поиски, кто готов поехать и днем, и ночью, намного меньше. Костяк – это 10-15 человек. Остальные люди тоже помогают – репостами, обзвонами, периодическими выездами.
Официально мы являемся отделением всероссийского поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт». У нас есть куратор из Москвы, который помогает со всеми сложными вопросами, если такие у нас возникают. Мы структура самостоятельная, но подчиняемся Москве.
- Как строится работа отряда? Откуда поступают данные о том, что потерялись люди?
— Тут есть два пути. Либо данные поступают к нам из силовых структур, с которыми мы сотрудничаем (кемеровская полиция, управление ГО и ЧС, областной поисково-спасательной службы), либо обращаются сами люди, у которых пропали родные или знакомые. Если звонят частные лица, то мы составляем опросный лист: спрашиваем приметы, в чем был одет, куда мог уйти, уходил ли раньше, были ли проблемы со здоровьем – все что может пригодиться. Координаторы, которые сидят дома, делают ориентировку и начинают обзванивать больницы, морги. Конечно, это могут сделать и родственники пропавшего, но у них нет готовой телефонной базы, часто они волнуются, не могут четко сформулировать вопрос… Да, и это важно знать, что они не одни в своих поисках, что есть люди, которые им помогают.
Если человек пропал вечером, то на поиски мы отправляемся наутро (только поиски детей ведутся круглосуточно). Уже на месте работаем вместе с полицией, если, конечно, та готова сотрудничать. Если не готова, то все гораздо сложнее…
- А обычно полиция сотрудничает с волонтерами?
— Кемеровская полиция рада, что мы организовались, им нужны люди, которые могут куда-то поехать, прочесать лес, выполнить какое-то задание. Мы сотрудничаем с кемеровской областной поисково-спасательной службой. Нас приглашают на поиски людей и всячески нам помогают: иногда предоставляют транспорт, могут договориться, чтобы нас бесплатно покормили в столовой, работающим людям оформляют отгулы.
Ну а на местах полиция ведет себя по-разному. У нас был очень сложный первый выезд – в Анжеро-Судженск. Там пропал рыбак Николай Пустовой. Друг, с которым он вместе находился в лесу, вернулся, а Пустовой нет. Нам позвонила жена Николая и попросила помочь в поисках. Многие волонтеры откликнулись, и за нами даже приезжали волонтеры из Анжеро-Судженска, чтобы доставить нас в город, так как не хватало транспорта для всех жалеющих поехать. Мы прибыли в город, хотели расклеить ориентировки, но…разрешения от полиции не получили. Мы так и не поняли почему. Притом, что сами они, на наш взгляд, не сделали многое. Мы приехали, пообщались с другом, который был в лесу, составили карты и пошли на поиски – 21 км вглубь леса. У нас было три группы, одна – группа заброса – пошла пешком, так как на обычных машинах по лесу было не проехать, а в предоставлении спецтехники нам отказали. Сопровождал группу человек, который бывал в этих лесах, знает местность, то есть все очень серьезно, никакой самодеятельности. Другие две группы пытались на машинах пробраться объездным путем. В итоге наши ребята пришли на место и обнаружили тело человека, он утонул. Сам утонул или не сам, мы не знаем, но это и не наше дело. Мы записали координаты, вернулись обратно и передали данные полиции. И только тогда полиция поехала в лес.
- И часто такие трудности возникают с полицией?
— На самом деле чаще мы, наоборот, сотрудничаем. В ноябре в Тайге пропал 13-летний школьник Дима Раиткин. Мы несколько раз ездили в Тайгу, и там очень адекватная полиция. Они разделили нас на группы, определили объемы работ, поставили конкретные задачи. Мы прочесывали частные дома, заходили в каждый дом, объясняли, что ищем Диму, спрашивали, не видел ли кто его, не замечал чего-то странного. Потом в отделении полиции каждый отчитывался о том, что узнал, что заметил. Кому-то, например, показалось подозрительным, что в одном доме было шумно, а мужчина утверждал, что он один. После нашего отчета полиция проверила этот дом. То есть, полиция нас курирует и, в то же время, прислушивается к нам. Такая совместная работа, мне кажется, более эффективна. Хотя некоторым волонтерам не нравится, что полиция определяет задачи, им хочется руководить самим. Были даже случаи, что люди уезжали с поисков из-за этого.
Ну а насчет Димы… до сих пор его не нашли, и не известно найдут ли вообще. Но мы надеемся, что он жив, и ему просто страшно вернуться домой.
- Кто в основном теряется: подростки, дети, пенсионеры?
— По большей части пропадают бабушки и дедушки в летний и осенний период. Это время грибов, ягод, заготовки всяких трав. Пенсионеры уходят и часто не возвращаются. На самом деле это очень большая проблема – пожилые люди, которым уже за 80 лет, ходят в лес одни. Они живут в этой местности много лет, считают, что не потеряются. А дети легко отпускают их, не думая, что пенсионеру может стать плохо и никто ему не окажет помощь. Помню, очень долго мы искали дедушку в Бачатском. Туда выехал целый «пазик» с волонтерами, мы прочесали несколько гектаров леса, но, увы, так и не нашли его…
Дети тоже уходят из дома, но чаще они возвращаются. Подростки сбегают из-за конфликтов в семье, очень много «бегунков», тех, кто уходит из дома систематически. Но на поиски «бегунков» мы не выезжаем. Ребенку есть куда пойти, он знает, куда он отправляется, и нам нет смысла прочесывать весь город в поисках подростка, который сидит у кого-то в гостях.
Вообще люди очень часто пропадают. По статистике Агентства по защите населения и территории Кемеровской области, за прошлый год так и не были найдены 10-15 человек.
- Кто состоит в вашем отряде?
— Если говорить о возрасте, то в основном это молодежь, но есть много людей, кому за 30, за 40. Это люди разных профессий, многие бывшие туристы, которые имеют опыт ночевок в лесу, пеших походов, умеют работать с картами, с разным спасательным оборудованием. Но, конечно, если человек хочет вступить в наш отряд, он не обязательно доложен быть заядлым туристом. У нас всему можно научиться. Мы, например, каждую субботу проводим тренировки с кинолагами. Сейчас наши активисты, я в том числе, проходим обучение в ГУ КО «Агентство по защите населения и территории Кемеровской области» на профессиональных спасателей. Нас учат использованию специального оборудования, оказанию первой помощи, работе с навигацией, радиосвязью, работе в смене со спасателями. Очень приятно, что для волонтеров нашего поискового отряда эти курсы сделали бесплатными.
- А на какие деньги существует «Лиза Алерт»? Все-таки поездки, оборудование, еда – это чего-то стоит…
«Лиза Алерт» — это некоммерческое объединение, все держится на чистом энтузиазме и на наших собственных деньгах. Скидываемся на бензин, покупаем продукты… Каждый что может, то и вкладывает. Денег с людей мы не берем. Бывает такое: хотят нам помочь, но выехать сами не могут и предлагают деньги. Но мы не всегда можем отчитаться чеками, поэтому просто не принимаем такую помощь. Если люди хотят помочь, то они сами могут купить нам продукты или оборудование. Кстати, некоторых волонтеров это отталкивает. Как, здесь не платят денег? Тогда мы не участвуем.
- Многие сейчас упрекают молодежь в равнодушие, вы же наоборот, откликаетесь на чужую беду. Что вас заставляет это делать?
— Я думаю, у некоторых активистов были непростые жизненные ситуации в жизни, после которых понимаешь, что неплохо было бы кому-то помочь. На личном опыте знаем, что значит волноваться за человека, когда его нет, и хочется, чтобы было меньше этого. От нас не убудет, а люди хотя бы знают, что для них что-то делается. Поэтому у нас всегда собран «тревожный чемоданчик» (рюкзак, в котором хранится фонарик, компас, обувь, комплект сухой одежды, продуты и пр.) и мы готовы выехать на помощь. 
фото vk.com
Субботний Рамблер
Рекомендации

Это правильная и нужная деятельность. Вообще каждый год в России бесследно пропадает более 100 тысяч человек. Это страшная цифра. И полиция зачастую просто не занимается этими исчезновениями. У них ведь есть более важные дела - например наркоманов с травкой ловить..
... Количество клеток в организме человека — около 100.000.000.000.000 (100 триллионов , или 1014). Самые короткоживущие из них (1—2 дня) — это клетки кишечного эпителия. Ежедневно погибает около 70 миллиардов этих клеток. Примером других короткоживущих клеток являются эритроциты — их ежедневно погибает около 2 миллиардов. Однако есть и такие клетки (например, нейроны, клетки волокон скелетных мышц), продолжительность жизни которых соответствует жизни организма.

Интересно то, что при нашем рождении в мозгу уже существует около 14 миллиардов клеток. И это количество не увеличивается до самой смерти. К тому же после того, как человеку исполняется 25 лет, ежедневно происходит сокращение количества клеток мозга на 100 тысяч .... (с).
Ну так вот. Поскольку установлено, что государственный организм по имени Россия состоит из клеток-человечков и, при этом идёт непрерывная замена старых клеток-человечков молодёжью (стволовыми клетками), то исчезновение людей - это процесс естественный. Так устроена Природа. При этом, в ответ Тёмным Силам под названиями Энтропия, Хаос и Смерть здоровый социум противопоставляет Организованность, Порядок и Жизнь. То есть Свет. Тёмные, разрушительные силы - это Сатана. А Светлые силы - это Бог. Всё очень просто.
NikoBelik Грибы, если уж так рассуждать, то естественным будет только смерть от старости, а все остальное уже противоестественно
Грибы, а кто в России является клетками кишечного эпителия?

Собачу С Донковки на коммент. от 10 января в 12:55 / Грибы, а кто в России является клетками кишечного эпителия?/ ОТВЕЧАЕМ.
Государственный организм России не очень-то похож на человеческий. Кишечника, как такового, у него нет. Государство - это, скорее, колония из множества городских организмов, связанных в единое целое коммуникациями. Поэтому, что бы понять что к чему, обратимся к типовому городскому организму. Как тут устроено пищеварение? Мы, например, видим следующее. Все полезные вещества доставляются в городской организм по кровеносной системе (дорогам) специальными кровяными клетками (транспорт). А непосредственно в поверхность земли вгрызаются, добывая питательные вещества для города, множество организмов-организаций (всякие юридичиские лица, типа ООО, ОАО, ЗАО и пр.) . При этом, необходимым условием осуществления обменных процессов между органами города и организациями является наличие специального фермента общественных отношений - денег. Без них ничо работать не будет. ВЫВОД. Государственные организмы, проживающие на земле, это скорее растения, чем бегающие по планете животные. Каждое такое растение-государство, больше всего напоминающее нам колонию лишайников, держит свою территорию, охраняет её и питается с неё.
Короче, Собач, кишечника у типового государственного или городского организма нет, клеток его эпителия, соответственно, тоже.

Анастасии Сергеевой на коммент. от 10 января в 12:06 /NikoBelik Грибы, если уж так рассуждать, то естественным будет только смерть от старости, а все остальное уже противоестественно/.
Когда человет чихает, из него вылетают миллионы иммунных клеток, сидевших в засате в носу в ожидании враждебных вирусов и пр. гадов. Это гибель не от старости. То же при кровотечении. Не, кроме смерти есть ещё и случайная убыль живых клеток в любом живом организме. Так что всё нормально.
Вот молодцы,такие люди нам нужны,это самые настоящие русские люди,не потерявшие сознательности и морали.
Ну вот, а еще говорят молодежь у нас безответственная и бессердечная. Волонтерам - респект и уважуха!
JPG, PNG, GIF (не более 2 Мб)
1000
Ctrl+Enter для публикации комментария
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
18+
|
ИнтернетТранспортРекламаТранспортСпортПутешествияЕдаПриродаПолитикаОружиеЭкономикаИсторияЗдоровьеМузыкаНаука