или зарегистрируй аккаунт Рустории Укажи свой e-mail
Готово! Принимай от нас письмо
с паролем для входа на сайт.
7 февраля 2014
0
1 057

Грустный разговор с фермером-журналистом

В советские времена в средствах массовой информации была модной и популярной рубрика «Журналист меняет профессию». Журналисты внедрялись в ту или иную профессиональную среду и рассказывали обществу о существующих внутри данного цеха проблемах.
Вспомнил я об этом после того, как случайно встретил своего старого знакомого журналиста Александра Павловича Якушева, с которым в конце 80-х работал на областном радио. С тех пор мы и не виделись. Разговорились. Оказалось, что более 20 лет назад он – потомственный крестьянин – вернулся на землю предков и стал фермером. Переселился с семьёй из губернского Смоленска на пустошь бывшей деревни Екимовка в Вяземском районе. Там жили его бабушка с дедушкой, и там же Якушев сумел собственными силами, без дороги, электричества, телефона создать крестьянское фермерское хозяйство «Русское поле».
Съездил я в гости и посмотрел на житье журналиста-фермера.
Живут Якушевы дружно, разводят овец, держат небольшое, но продуктивное стадо молочных коров – основной источник дохода. У старшего сына Сергея с супругой Еленой пятеро детей, другой сын – Павел – давно окончил университет, и теперь уже работает преподавателем.
Естественно, зашел разговор о проблемах. А их у фермера Якушева оказалось немало, но самой главной в настоящее время он считает одну: живет семейство в деревне, которая не числится в перечне сел и деревень. Странная получилась ситуация: люди в деревне есть, а ее как бы и нет. Не хотят почему-то чиновники замечать жизнь в Екимовке.
– Правда, иногда д. Екимовка появляется в публикуемом в местной газете списке деревень, где проживают избиратели, но в 2010 году, видимо, забыли о нашем конституционном праве, – сетует Александр Павлович. – Нам уже изрядно надоело канючить власти об одном и том же: легализуйте деревню. Дело в том, что восстанавливал Екимовку я по своей инициативе. А теперь доходит до полного абсурда – мы лишены основных конституционных прав: выключены из избирательных и иных государственных мероприятий, проблематично использование материнского капитала, даже «скорую помощь» надо встречать где-то на дороге, иначе не найдут нашу «непризнанную» Екимовку.
Но ведь у нас есть и паспорта, и прописка, и полисы медицинские, и водительские права, и в документах этих значится: место жительства – «д. Екимовка, Исаковское сельское поселение Вяземского района», а де-юре нас все равно нет. Бред какой-то!
Несколько лет назад в «Парламентской газете» была напечатана серия моих очерков «Житие на хуторе Екимовка». Были публикации в областной и районной печати, официальные обращения к Главе райадминистрации, чтоб определились со статусом места нашего проживания. Но чего-то не хватает в недрах сонного аппарата. Чиновники говорят, что дело это трудное. Председатель комитета по землепользованию говорил, что денег на весь механизм оформления надо за полмиллиона, а их в бюджете нет. Доброхоты смеются, что в связи с повальной эпидемией умирания деревень негоже омрачать статистику появлением на свет Божий новой деревни. Ничего не понимаю. Получается, что государство не заинтересовано в возрождении сел и деревень…
– У вас прекрасное место: две малых речки, ухоженные поля, хороший скот. В пожизненном владении 80 гектаров земли. Крепкая семья старшего сына Сергея и Елены с пятью детьми – это же бесценное богатство. Если бы пример вашей семьи по умелому хозяйствованию на земле стал массовым явлением на Смоленщине – какая бы польза была бы государству! Все убивает чиновничье равнодушие?
– Именно, так. Афишируется одно, а делается другое. Больше двадцати лет тут живем. С нуля начинали, все сами строили. Первый год двух коровок и десяток овец обихаживали. Одиннадцать лет жили, как в XIX веке, без электричества при керосиновой лампе! И мы прекрасно усвоили одно золотое правило: хочешь в жизни чего-то добиться – работай невзирая на тяжкие обстоятельства, все можно превозмочь.
Но очень обидно, когда тебе мешают или не замечают власти. А каковы результаты чиновничьего хозяйствования? Вдесятеро скукожилась пашня в нашем районе, 21 совхоз развалился, стадо дойных коров – две с небольшим тысячи голов – раньше такое стадо смог бы держать один совхоз. Да и самих тружеников вместе с профильным управляющим аппаратом чуть более 300 человек. На весь Вяземский район!
Выходит, что никто из нашего начальства не в силах переломить печальный ход событий в сельском хозяйстве. Остается одно – ждать и работать.
Конечно, сердце  щемит от осознания того, что некогда плодородные поля с многолюдными деревнями стали лесной глухоманью. Причем это происходит не где-то в далекой Сибири, а совсем рядом со столицей – до Москвы 200 километров.
– Александр Павлович, но вы все же надеетесь, что со временем земля будет востребована и люди вернутся в покинутые родные места, или…?
– Меня неотступно преследует одна мысль: тысячи крепких, здоровых семей могли бы хорошо жить на вяземской земле и, обихаживая её, решать многие проблемы с национальной идеей включительно. Башковитости у власти дефицит.
Однако, увы, состоятельный и самостоятельный крестьянин с его опытом, традициями, преемственностью еще не родился. А если он и появится сейчас, то его выкинут на обочину этого внешне неуправляемого стихийного процесса. К сожалению, время таких настоящих хозяев в России еще не наступило. Они пока лишние.
У нас, на мой взгляд, власть увлечена спекулятивной игрой, делаются ставки на богатеньких «Буратино», скупающих землю про запас. Но это люди с дефектным национальным сознанием.
Мы же прекрасно видим, кто и что мешает нам жить, какие цели у руководящей элиты: перегнать побольше нефти, газа, леса, металла за рубеж, пополнить – неправедно! – свои счета, а потом и самим свалить туда. Нам же – побрякушки подержанных автомобилей и шуты на экранах. Беспризорность выше послевоенной, мест работы всё меньше. 
Я подсчитал, что могли бы сделать для сельского хозяйства миллиарды, выделенные на Сочинскую олимпиаду, и ужаснулся. Зачем эти римские зрелища в разорённой стране с больными детьми?!
Вдвое увеличили налог на землю. Выходит так: в радиусе пятнадцати километров нет ни одного фермера, поля заросли, дикие кабаны безбоязненно осваивают бывшие подворья, а с моего хозяйства, где поля в образцовом состоянии, надо содрать последние копейки. Будто лихие времена вернулись: имеешь яблони, кусты смородины, ульи – плати за каждый. Ну, разве это политика? Чувствует сердце: забредём мы в дебри несусветные.
Впрочем, и у земельных спекулянтов перспективы нажиться тоже нет – на селе ведь горбатится на новоявленных латифундистов уже практически некому. Молодые, кто хотел легкой жизни, уехали в города – кто в райцентры, кто в Москву, а остальные – поспились. Жизненное пространство в прямом смысле слова расчищается на фоне бездумной траты государственных средств на новации не первоочередные, от которых и отдача-то проблематична. Похерив в устрашающих объемах базисную основу государства без устали рассуждаем о всяких «нано» технологиях и о каких-то энергосберегающих лампочках. Это, конечно, хорошо, но спуститесь с небес, вернитесь на землю. Здесь и обычные-то лампочки не у всех есть.
Да и призывы зарубежную сельхозтехнику с банковскими льготами по ее оплате ущербны в принципе: сервисное обслуживание и ремонт ее в наших условиях невозможны. Иное дело – сельхозмашины из Белоруссии: 20 лет работаю на тракторе «МТЗ-80» – поменял лишь топливные форсунки. Нам надо совершенствовать, создавать отечественную базу сельхозмашиностроения, дотировать её в разумных пределах, чтобы цены были умеренные – крестьянство повсеместно на коленях стоит, не может избавиться от драконовских лизингов и кредитов.
В таких условиях явного и скрытого давления на сельхозпроизводителя – а это и искусственное занижение цен монополистами-переработчиками на продукцию, и отсутствие специализированных организаций по производству и строительству усадебных фермерских комплексов с инфраструктурным набором необходимого для жизни крестьянской семьи, и полное отсутствие перспективного планирования КФХ на уровне муниципалитетов – впору только мечтать о каком-либо подъеме нашей отрасли. А ведь земля дает урожай когда оплодотворяется крестьянским радением. Смею утверждать, что у человека и жизненный тонус повышается, когда перед глазами поле пшеничное, а не кустарник, как ныне.
Судите сами: наше хозяйство «Русское поле» при наличии троих взрослых людей, связанных родственными узами, круглогодично – говорю упрощенно – поит молоком, снабжает мясом полсотни сельских домовладельцев. Они по образу жизни стали горожанами, и коров с овцами чаще видят по телевизору, нежели в окно своего дома. Их детям на родной земле места нет: сельхозпроизводства обанкрочены, родительские семигектарные паи проданы за бесценок, организовать свой мини-бизнес не земле – нет средств и желания. В местной школе число учащихся ежегодно сокращается – статус средней школы через несколько лет будет под вопросом. Участковую больницу уже давно реорганизовали «в целях улучшения» в амбулаторию, а аптеку при ней закрыли. Само же здание больницы передано под детский приют…
Остается не радужная перспектива, удручающе-ненормальная, порожденная упрощенным, ненаучным подходом к переустройству системы хозяйствования на земле. А ведь какие были обещания, в каком обнадеживающем цвете рисовалось фермерство в начале 90-х!…
– Так есть ли жизнь на хуторе Екимовка?
– Конечно есть! Вы сами разве не видите? Внукам здесь вообще очень нравится. Хотя они в школе учатся, но помогают по хозяйству. И корову могут подоить, и мелкую живность накормить, и в лес по грибы сбегать. Трактором – под присмотром деда – управлять научились, а от школьных грамот папка разбухла. У нас экзотики много: кабаны (и днем!) все сенокосные угодья перерыли, лисы мышкуют в сотне метров от дома, а рев лосей и оленей в период гона через закрытое окно в доме слышен. Две речки, грибы, ягоды, по весне токующие тетерева… Даже депутаты Государственной Думы осваивают наш регион: в бассейне реки Угры дома строят, лес приводят в порядок по западным стандартам.
Тянет людей на природу и ведь на всех земли хватает, жить можно безбедно, а мы по миру с протянутой рукой ходим. А когда кончатся нефть с газом, что делать-то будем?
* * *
Удивительная штука современные технологии: в Интернете, на снимках из космоса, можно четко рассмотреть владения крестьянской семьи Якушевых, что в Вяземском районе Смоленской области. И постройки видны и пашня. А вот кресла начальничков разных, которые не хотят признать жизнь в деревне Екимовка, из космоса не видны. Почему? Наверное потому, что Якушевы заняты по-настоящему важным и нужным делом – они землю обустраивают. А вот чем чиновники занимаются – непонятно, поэтому и не видно.
Субботний Рамблер
Рекомендации
JPG, PNG, GIF (не более 2 Мб)
1000
Ctrl+Enter для публикации комментария
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
18+
|
ИнтернетТранспортРекламаТранспортСпортПутешествияЕдаПриродаПолитикаОружиеЭкономикаИсторияЗдоровьеМузыкаНаука