или зарегистрируй аккаунт Рустории Укажи свой e-mail
Готово! Принимай от нас письмо
с паролем для входа на сайт.
28 сентября 2016
0
476

Ханты. Часть 6: Воспоминания русской учительницы

Галина Зайцева проработала в Лянторе учителем младших классов более сорока лет, а приехала сюда в 1969-м году. Тогда в городе еще не было семи современных школ. Только что открылась Пимская малокомплектная национальная школа-интернат. Из отдаленных угодий на оленях и вертолетах сюда везли хантыйских малышей, чтобы охватить малочисленный народ всеобщим средним образованием. Дети находились на полном государственном обеспечении и учились не только русскому языку, но и носить необычную одежду, питаться «невкусной» едой, обходиться без родительской заботы. Узорчатые малицы и кисы из шкур, сшитые мамами, приходилось отдавать на хранение, переодеваться в пальтишки с цигейковыми воротниками и забыть на время о строганине из замороженных щук и сырого оленьего мяса…

Старейшая учительница Лянтора, обладательница званий «Старший учитель», «Ветеран труда» и «Отличник народного просвещения», прекрасно помнит безлюдный берег неприветливой реки Пим, где, окончив Ханты-Мансийское педагогическое училище, 19-летней девушкой начала она свой трудовой путь. Где первыми ее учениками стали робкие маленькие ханты.

Для людей зрелого возраста прошлые награды и заслуги, порой, бывают менее ценны, чем собственные воспоминания, о которых не каждому расскажешь. Галина Зайцева делилась своими воспоминаниями и рассказывала, как все было много лет назад…

О Лянторе, который пока еще – Пим…

- В 1969 году Вы были единственной учительницей в Лянторе?

- Нет. К тому времени здесь уже открыли национальную школу-интернат, где жили дети ханты и располагалась школа — два в одном, как сейчас говорят. Интернат был укомплектован тремя учительницами. Одна обучала первый и третий классы, вторая преподавала во втором и четвертом, еще одна занималась с «нулевичками». Было два воспитателя и заведующая.

- Расскажите, как приехали. Не захотелось сразу уехать?

- В 69-м году из Ханты-Мансийского педучилища в Сургутский район распределили семь человек. Трех человек отправили в Юган, еще трех — в Пим и одна девочка осталась в Сургуте. Учебный год тогда начинался педконференцией, когда все учителя района приезжали в Сургут на два дня — 25-26 августа. После того, как конференция закончилась, все разъехались, а мы – молодые специалисты, которых распределили в Пим, Русскинскую и Тормоган – остались в районо. В отдаленные поселки, куда еще не было дорог, нас надо было отправлять воздухом. Прождали один день, другой… Двадцать восьмого августа узнали, что собирают в рейс гидросамолет. Тем рейсом и отправили всех нас в эти три «города-героя». Помню, очень долго ждали в аэропорту. Это был не аэропорт, в привычном понимании, а ровная площадка в безлюдном месте. Дождались, полетели. После обеда прилетаем в Русскинскую. Поселок большой, народу много. С воздуха видно, как люди бегут, встречают: самолет же прилетел! Потом — Тормоган. Там народу чуть поменьше… Только вечером, где-то в пять часов, в шестом сели на Пим, прямо на реку. Мы вышли. Гробовая тишина! Ни одного человека. Вот берег, где-то вдали домишки видны. Пошли. Директор знала, что должны прилететь учителя, она и встретила нас. Привела в дом. Тогда в 69-м году как раз сдали учительский дом на четыре квартиры. Две квартиры — для семейных с детьми, а четыре маленьких комнаты для одиночек. Прилетели втроем, мы двое поселились в одной комнате, еще одна девчонка жила одна. Новое здание ничего там нет, ни стола, ни стула, ни кровати… Все собирали люди добрые, такие и в Пиму были, — улыбается моя собеседница собственным воспоминаниям.

О постоянстве…

Заметно, что для Галины Зайцевой они приятны — так подробно и с теплотой рассказывает она о своем прибытии в рыбацкий поселок.

- Кто что принес, — продолжает свой рассказ Галина Тимофеевна, — Так мы и обосновались. Через год одна из учителей — Галина Ефимовна – уехала: не устроили условия. Еще через два года вторая учительница замуж вышла, и вместе с мужем сразу же уехали. Ну а я в 1970-м году вышла замуж за киномеханика, так здесь и осталась. Свекор работал начальником рыбоучастка, свекровь – секретарем сельского совета. Первые пять лет мы с мужем говорили друг другу: «Пять лет тут жить не будем» Так прошло пять лет. Потом разговор вели по-другому: «Ну, десять-то лет жить тут точно не будем!» Прожили десять, и вот уже 46 лет тут живем — я и муж.

- Невероятно…

- Я вообще человек постоянный. Какие-то перемены для меня болезненны. Даже мебель стоит так, как я ее поставила 20 лет назад. Конечно, были предложения, вот когда строился Ульт-Ягун, после конференции меня зазывает Конев Леонид Архипович. «Ну ка, — говорит, — Иди сюда Зайцева. Вы там не засиделись?» Мне очень хотелось работать в большой школе, а там – десятилетка, дорога… Муж спрашивает: «А река? Река там есть? Нет? Тогда не поеду». Он же у нас рыбак, путешествовать не любитель. Это я каждый год отсюда уезжала на юг. Год отработаю и еду отдохнуть…

О работе с детьми…

- Все же интересно, какой была «система образования» в 1970-х годах, на берегах Пима. Как все начиналось?

- Прилетели мы сюда в конце августа и сразу же приступили к работе. Школа малокомплектная. Вы не представляете, наверное, как это. Человек восемь учеников в одном классе и в другом — пять. В одном кабинете — два ряда парт. Первый ряд – первый класс, второй ряд – третий. Вот я работаю с 1-м классом, а 3-й у меня самостоятельно занимается. Потом первоклассникам даю самостоятельную работу и занимаюсь с третьим. Были мы тогда молодые, энергии много, и мечтала я много-много тетрадей проверять. Свои-то восемь на переменке проверю и иду домой без тетрадок. Что такое много тетрадей, мы уже потом поняли. Думаю, какая же я ненормальная была, радоваться надо было!

- А дети ханты, которые учились в интернате, программу школьную усваивали?

- Ох… Сказать, что усваивали они программу в полном объеме нельзя. По мере возможностей. Тому были причины. Во-первых, сейчас включил Интернет, вот тебе Америка, вот тебе Ханты-Мансийск. А тогда что я сказала, то они и знают. Техники вообще никакой. Позднее появился проигрыватель. Мы, когда в отпуск уезжали, привозили с Большой земли пластинки, методическую литературу. Никто нам ничего не выдавал и библиотеки не было. Если я выехала и вижу какую-то методичку, сразу беру на себя, на Галину Васильевну, на Ольгу Ефимовну. И они так же едут… Как-то детей развлекать — тоже мы. Сами устраивали праздники. Сами пели, сами плясали. Мало интерната, на 20 домов в населенном пункте клуб есть. Кто должен и в клубе концерты вести? Библиотекарь, учителя и киномеханик развлекали всех. По праздникам сбирались в клубе, столы ставили. Каждый идет — что-то несет. Нет музыки, так мой муж показывает фильм, и, если какая музыка интересная есть, – записывает ее на магнитофон. Что сумеет записать – нам на праздник и будет. Танцевали как-то под музыку из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию», и, вроде, такое веселье было! – сама удивляется своему рассказу Галина Тимофеевна.

Делу время – потехе час. Праздники проходили быстро и снова начинались будни в интернате

- Абсолютно все приходилось делать самим, но мы не считали, что это трудно. В сентябре начинали привозить детей. Нашей обязанностью было их вымыть, постричь, а у ребятишек волосы на голове от вшей ходуном ходят! Вшами занималась заведующая — Галина Васильевна. Она приехала сюда в 1971 году на место уехавшей к тому времени заведующей, вот самоотверженно этим и занималась. А куда денешься. Все в болячках приедут из лесу, к концу сентября мы их отмоем, приведем в порядок, а в ноябре — каникулы. В середине ноября родители возвращают ребятишек назад в интернат – и все начинается заново…

Совсем юные учительницы по возрасту больше подходили на роль старших сестер своим ученикам. Техперсонал в интернат набирали из числа ханты. Когда и кто из нянечек не выйдет на работу, выпив с приехавшей в город родней, предугадать невозможно. Учительницам порой приходилось и печь истопить перед занятиями, и сварить суп для своих подопечных. Русский язык дети знали плохо, а их учительницы хантыйского не понимали совсем. Какими словами разобидевшиеся детишки ругают их на своем языке, оставалось догадываться по враждебным взглядам исподлобья, да по усмешкам нянечек-ханты

- Но мы очень дружно жили, — заверяет меня моя собеседница.

О настоящей женской дружбе…

- Говорят, вы всю жизнь дружили с другой известной в Лянторе учительницей – Галиной Васильевной Самолововой. Подруга Ваша приехала сюда, так же как Вы, нашла здесь дело по душе и женское счастье…

- Расскажу, как они с мужем познакомились. Продукты первой необходимости для ханты завозили сюда по большой воде – муку, крупы, макароны, банки различные, чтобы хватило на год. Все остальное доставляли по зимнику из Тундрино, с Высокого мыса. Анатолий Григорьевич приехал как-то раз с товаром в магазин и увидел Галину Васильевну. Через полмесяца вернулся, и свадьбу сыграли у нас в квартире, где мы уже с Сергеем жили. Фата моя Галине Васильевне по наследству досталась, может быть, поэтому судьбы у нас одинаковые. Говорят же, нельзя.

- Так… хорошие ж судьбы…

- Мы обе похоронили по сыну… Мой в 92 году утонул, а ее Саша – когда вернулся из армии. Много и другого общего было. Когда общежитие наше самое первое снесли, мы много лет жили в одном двухквартирном доме: с одной стороны — наша семья, с другой – они. Все время вместе, всегда рядышком. Дети наши дружили. Сейчас, когда Галины Васильевны нет, ее старший сын часто звонит, спрашивает: «Теть Галь, как дела?». В тот год, когда врачи обнаружили у Галины онкологию, детей рядом не было. Все время она была со мной, до последнего дня…

Такой получился рассказ об еще одной трудной судьбе в суровых условиях Крайнего Севера. Рассказ о том, как стойко могут справляться с трудностями обычные люди. А здесь всем приходится заниматься этим испокон веков. И конечно без развития технического прогресса, без образования, без государственной поддержки не обойтись здесь ни русским, ни ханты. Понимают это все. Спрашиваю как-то одну представительницу коренного народа: «Почему Вы живете в городе, а дети живут и учатся в Лямино, в школе-интернате? Отчего не отдадите их в обычную общеобразовательную школу?» «Да им там лучше, среди своих», — слышу в ответ. Хантыйские ребятишки и сегодня учатся в интернатах, откуда их привозят из лесу, где обитают родители. Так же, как в прежние времена скучают без родителей, не усваивают школьной программы, рано создают семьи и лишь единицы овладевают профессиями или продолжают обучение в вузе. Судьба малого народа предопределена. Как в давние времена, их удел – вести скромное существование в лесу, на окраине большой цивилизации. Приезжать в город за продуктами и надолго расставаться с детьми, которых в интернате успевают обучить только азам грамоты. Остальному учит тайга…

Как и чему учить детей со стойбищ оленеводов и из угодий рыбаков и охотников ломают головы не одно десятилетие. На стойбище известного ненецкого поэта и общественного деятеля Юрия Вэллы однажды открылась стойбищная школа. Уникальное учебное заведение просуществовало 11 лет.

«В обычном интернате чему учат? — писал Юрий Вэлла. — Приобщают к чужой культуре, культуре других народов, а вот свою культуру дети изучают мало. За время жизни в интернате ребенок с оленями дела не имеет, просто не приучен к этому. Как жить в лесу — не знает, как пищу добывать — не знает. Трудно ему потом вернуться в родное окружение. А у нас в школе дети занимались оленями, потому что жизнь заставляет это делать, выбора нет! А в учебе главное — выявить и развить способности детей. Дать им свободу выбора».

В той стойбищной школе изучали рыболовство и охотоведение, учились разводить оленей, мастерить деревянную утварь и шить одежду… Здесь год преподавала аспирант МГУ, потом приезжали педагоги со всех уголков России: кто за зарплатой, кто за новым опытом, кто за экзотикой. Школу закрыли из-за отсутствия нормативной базы для такого вида обучения.

Создатели… обиделись и заявили, что образованные коренные жители неудобны нефтяникам, которым сложнее заключать договоры о недропользовании с грамотными аборигенами. Одним словом, истинные проблемы так и остаются не озвученными, а вопрос образования и образованности среди коренного населения – открытым.

Татьяна КОРНЕВА

Субботний Рамблер
Рекомендации
JPG, PNG, GIF (не более 2 Мб)
1000
Ctrl+Enter для публикации комментария
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
18+
|
ИнтернетТранспортРекламаТранспортСпортПутешествияЕдаПриродаПолитикаОружиеЭкономикаИсторияЗдоровьеМузыкаНаука