или зарегистрируй аккаунт Рустории Укажи свой e-mail
Готово! Принимай от нас письмо
с паролем для входа на сайт.
27 февраля 2014
0
1 307

Исторический ревизионизм — новая исследовательская программа

Современная российская историография, в отличие от других постсоветских историографий, на протяжении 1990 – 2000-х годов развивалась инерционно в рамках неосоветской модели, что самым значительным образом отличает ее от других историографий на постсоветском пространстве, которые смогли выработать новые исследовательские программы. В подобной ситуации, постсоветский период в значительной степени стал потерянными годами для современной российской историографии в методологическом плане, в первую очередь – в деле написания национальной истории и отказа от советских преимущественно социально-экономических версий воображения прошлого. Потребности развития российской исторической науки требуют выработки новой исследовательской программы.
Новая исследовательская программа истории России должна развиваться как ревизия перечисленных выше положений современной российской историографии. Концепции, о которых речь шла выше, принадлежат к эссенциалистской, примордиальной историографии, в рамках которой российская история линейна, а линейность предусматривает написание истории как преимущественно политической и социально-экономической истории с редкими экскурсами в область истории культуры в широком смысле (архитектуара, литература, живопись и т. п. ). Доминирование линейности в случае с российской истории неизбежно содействует теоретической и методологической деградации конечного историографического продукта. Поэтому, преобладание исключительно линейной версии низводит истории России исключительно до истории государства или социально-экономической истории, что автоматически исключает целый круг потенциально важных и интересных сюжетов.
Ревизия должна подразумевать отказ от подобных схем написания / описания истории – на смену большой истории, истории больших нарративов – политической истории России, истории русской литературы, истории русской культуры и т. п. – должна прийти качественно другая история, основанная на последовательном отказе от старых фактически неосоветских интерпретаций в пользу истории России как истории формирования и развития модерной нации. Подобная ревизия также предусматривает отказ от доминирования исторического этатизма, то есть признания особой роли государственности и, как следствие, ее ведущей роли в истории русских как нации и мессианизма в истории российской государственности. Интеграция русской истории в подобной ситуации в региональный восточноевропейски и всемирноисторический контекст, отказ от культивирования идей (бого)избранности неизбежно будет играть позитивную роль в развитии российской историографии.
Исторический ревизионизм и пересмотр раннее доминировавших версий истории России могут стать ценными инструментами в формировании, воображении новой истории, но окончательный отказ от линейности, необходимого исторического аппендикса вряд ли возможен в полной мере. Поэтому, подобная история России, вероятно, будет открываться теми же или хронологически и географически близкими сюжетами, с которых она начинается в доминирующих линейных и описательных концепциях. Начальным этапом подобной, написанной с позиций ревизионизма, истории России может стать история Древнерусского государства, но географически локализованная теми регионами, которых входят в состав современной России. Иными словами: не имеет смысла изучать событийную канву, связанную с Киевом, сосредоточившись преимущественно на истории Новгорода, которую следует вообразить заново, самым радикальным образом отделив ее от киевского контекста. В подобной ситуации возникнут условия и для формирования первых образов Других, то есть раннесредневековых украинцев, в российской истории, которые постоянно ограничивали экономические и политические потенции Новгорода, подавляя его стремление к независимости. История Новгорода может стать отправной точкой в обновленной версии русской истории, предшествующим этапом истории Новгородской и Псковской феодальных республик, Тверского и Московского княжеств. В рамках ревизионистской версии истории Средневековой России следует актуализировать роль демократических традиций и институтов, а в случае необходимости и вовсе вообразить таковые, как делается в других историографиях.
Период Российской Империи крайне сложно списать в новую предполагаемую версию истории России. Русские, в отличие от других наций Восточной Европы, не знали периодов национального угнетения, за исключением монголо-татарского ига в донациональный период, а вообще являлись формальным доминирующим большинством. В более ранней и в современной российской историографии история Империи предстает как преимущественно политическая, событийная или социально-экономическая история, которая в большей степени имеет отношение к историографическим традициям прошлого, к позитивизму, а не современным постмодернистским интерпретациям. История Империи не стала периодом активного русского национального движения, а проявления национализма были связаны с различными формами высокой культуры, что радикальным образом отличает историю России XIX – начала XX века от аналогичных процессов в других регионах Большой Восточной Европы.
Наибольшие трудности с интеграцией в новую версию истории вызывает советский период. Интеграция советского периода может проявиться как в десоветизации истории, последовательном осуждении коммунистического наследия, так и в попытках его интерпретации в категориях истории наций и национализмов. Советский период можно анализировать в контексте становления русской нации, если воспринимать ее как продукт исключительно советской истории, как следствие некой противоестественной связи тов. Ленина и тов. Сталина в контексте их дискуссий по национальному вопросу. В этом отношении русские практически ничем не отличаются от других европейских модерновых наций с той лишь разницей, что ее развитие характеризовалось замедленной динамикой, неполной социальной структурой. Если формирование других европейских наций было неизбежно связано с классовыми и социальными противоречиями, а ведущими акторами в оформлении наций были унаследованное от Средневековья дворянство (Венгрия, Польша, Хорватия), формирующиеся национальная буржуазия, рабочий класс, католическое (Польша, Хорватия) или православное (Болгария, Сербия, Румыния) духовенство и интеллигенция, то в Советском Союзе некоторые социальные группы (буржуазия, духовенство) были искусственно маргинализированы и исключены из процесса нациестроительства, а другие (рабочий класс, интеллигенция) подверглись значительной политической и идеологической обработке. Поэтому возникновение и появление русских в качестве отдельного политического актора произошло позднее – в ХХ веке, не в имперский период, но в рамках авторитарного политического режима.
Подобные идеи носят сугубо теоретический и концептуальный характер, а для современной российской историографии они фактически маргинальны. Выше Автор лишь в самых общих чертах описал возможные направления ревизионистского и альтернативного написания истории России, вероятные пути отказа от нормативности, возможные формы утверждения принципов междисциплинарности. Доминирование традиционных неосоветских версий истории в настоящее время делает фактически невозможным ревизию истории России, ее написание / описание в контексте теорий модернизации, формирования наций и истории национализма.
В целом, историографическое пространство на современном этапе развивается как в значительной степени фрагментированное, общие координаты и ориентиры развития отсутствуют, исследовательское сообщество представлено различными группами, принадлежащие к которым авторы предлагают академические или, наоборот, политически и идеологически выверенные версии истории. Подобная ситуация будет сохраняться и в дальнейшем. Политическая конъюнктура и национализм будут играть роль факторов, влияющих на исторические штудии. Межгосударственные противоречия периодически будут актуализировать роль историографии в международных отношениях, ставя историков или тех кто себя к таковым относит на службу государству, что, в частности, произошло в России в конце 2013 – начале 2014 года в контексте российско-украинских противоречий, что отразило крайне невысокий методологический уровень тех исторических «теорий» и политических мифов, которые активно тиражировались и распространялись российскими средствами массовой информации.
Таким образом, современная ситуация не только подтверждает особую роль историков в развитии наций и национализма, но и актуализирует гражданскую ответственность академических исторических сообществ как в формировании исторической памяти и предложении новых схем национальной истории, так и в развитии постсоветских государств в рамках открытой, демократической модели гражданского общества.
Субботний Рамблер
Рекомендации
JPG, PNG, GIF (не более 2 Мб)
1000
Ctrl+Enter для публикации комментария
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
18+
|
ИнтернетТранспортРекламаТранспортСпортПутешествияЕдаПриродаПолитикаОружиеЭкономикаИсторияЗдоровьеМузыкаНаука