или зарегистрируй аккаунт Рустории Укажи свой e-mail
Готово! Принимай от нас письмо
с паролем для входа на сайт.
27 января 2015
6
45 263

Дневники жителей блокадного Ленинграда

27 января – день снятия блокады Ленинграда, которая длилась 872 дня (с 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года). За это время погибло, по разным данным, от 600 тысяч до 1,5 миллиона человек. Большинства из тех, кто тогда пережил блокаду сейчас уже нет в живых. Остались их дневники, документы, фотографии, воспоминания родственников. Мы собрали для вас отрывки из дневников жителей блокадного Ленинграда. 
Две женщины в разрушенной артобстрелом ленинградской квартире
Дневник Тани Савичевой
Таня и страницы из её дневника
Таня Савичева ленинградская школьница, которая вела дневник во время блокады. Оставила девять записей в дневнике на девяти листах. Сама девочка умерла уже в эвакуации.
28 декабря 1941 года. Женя умерла в 12 часов утра.
Бабушка умерла 25 января 1942-го, в 3 часа дня.
Лёка умер 17 марта в 5 часов утра.
Дядя Вася умер 13 апреля в 2 часа ночи.
Дядя Лёша 10 мая в 4 часа дня.
Мама — 13 мая в 730 утра 1942 года.
Савичевы умерли.
Умерли все. Осталась одна Таня.
Дневник безымянного старика
Этот дневник был передан около десяти лет назад жителю коммунальной квартиры неким стариком, имени которого мы не знаем. Записи он вёл с осени 1941 года.
Девушки из бригады противовоздушной обороны снимают урожай капусты на Исаакиевской площади в августе 1942 года
21.11.41
Да, никогда я не думал, что мне придется хлебнуть такого, если выживем, то будет о чем вспомнить, а как охота дожить до лучшего. Между прочим плюнул на все стал снова курить, Шурка курит тоже.
Зрители перед спектаклем у ленинградского театра Музкомедии
23.11.41
Шурка тоже изъявил желание сходить в Музкомедию и чтоб достать билет ему сегодня пришлось ехать раньше в кассу. Билет он достал, но попал под артобстрел, которые немец устраивает ежедневно. Нам к 11 ч. д. надо было идти в театр, но обстрел не прекратился, не опаздывать же к началу, пошли осторожно вперед.
Снаряды так свистят и разрываются. Сначала слышно как далеко бахнет немецкое орудие, сразу ныряешь в ворота, слышен свист и взрыв. 
Добрались до театра, но я страшно разочаровался, вместо «Роз–Мари» пустили «Баядеру», которую я смотрел дважды и знаю наизусть.
Но делать нечего пошел смотреть из–за Шурки второй раз. Смотрел с отвращением. В театре холодно, сидят не раздеваясь, в желудке пусто, игра уж конечно не та к тому ж у меня здорово болел глаз, ночью на работе попала соринка. Досмотрели кое как и побрели домой. Между прочим в антракте спустились в фойе покурить, а обратно по лестнице едва поднялись так ослабели от недоедания. Вечером страшно разболелся глаз, надо завтра сходить к врачу, авось да даст бюллетень.
Уборка снега на Международном проспекте (сейчас - Московский проспект)
25.11.41
Тяжело, очень тяжело. Нет сил смотреть как мать приносит на семью кусок хлеба и выкраивает его по долям на всех, на целый день. А может быть в скором времени и этого совсем не будет, умирать медленно голодной смертью не совсем приятно, уж лучше б сразу пристукнуло бомбой без всяких мучений.
Но что ж делать, война навязана нам, хочешь не хочешь, а терпеть надо, авось да и доживем до настоящего времени. Будем еще надеяться не все потеряно, немцу тоже сейчас не сладко, должен же и он когда–нибудь выдохнуться.
На улицах блокадного Ленинграда
26.11.1941
Между прочим интересно про что бы я сейчас не писал в дневнике, все сводится к одной цели — еде. Я пишу о ней все время по хозяйски, как до войны писал о футболе, что ж делать — у кого что болит, тот о том и говорит. Сейчас только и можно слышать, что разговор о продуктах и не моя вина, что я так упорно глаголю о еде, может быть в будущем, перелистывая эти страницы, я прочитаю и улыбнусь (дай бог чтоб это осуществилось), 
но сейчас не до смеха, идет борьба за существование, а желудок не мешок, его не сожмешь, он настойчиво каждый день требует свою дань.
Зоопарк
27.11.1941
С утра немец начал артиллерийский обстрел из орудий, снаряды рвались очень близко, когда немножко успокоилась эта музыка я отправился в аптеку за злополучной мазью и конечно прихватил по пути порошков от головной боли и камфорного масла.
Зашел на Садовой в магазин заказать лекарства, но их не оказалось. На улице после обстрела кавардак, трамваи не ходят, перерваны провода, много покалеченных домов и до черта выбитых стекол, плюс много убитых и раненых, так как немец бил осколочным снарядами.
04.1.1942
Тошно писать каждый день об одном и том же, но душа так наболела и хочется с кем–нибудь поделиться, что поневоле пишешь, хоть и тошно браться за перо. К тому же пишу в темноте, достукались до ручки, нечего жечь и даже дошли до того, что нет совершенно спичек, а новых не дают.
Замирает, гаснет жизнь Ленинграда. Отошли времена, когда круглые сутки были бомбежки и стрельба. Сейчас все затихло, тревог нет, стреляют редко, но голодная смерть медленно и верно подбирается к горлу, а так хочется дожить до сытой жизни. 
Я как вспомню прошедшие времена, просто не верю, что они существовали, все прошло как сон, а война хотя длится полгода, но кажется, что мучаешься так десятки лет.
Блокадный дневник Миши Тихомирова
Блокадный дневник 16-летнего школьника Миши, жившего с семьей на улице Достоевского, рядом с Кузнечным рынком. Дневник он вёл с 8 декабря до 18 мая, когда был убит осколком снаряда во время очередного артналёта на город.
Женщины, занятые уборкой ленинградских улиц, наблюдают за воздушным боем над городом
Ленинград. 8 декабря 1941 год
Начинаю этот дневник вечером 8 декабря. Порог настоящей зимы. До этого времени было еще малоснежие и морозы были слабые, но вчера, после -15°-ой подготовки утром ударил мороз в -23°. Сегодня держится на 16°, сильно метет весь день. Снег мелкий, неприятный и частый, пути замело, трамваи из-за этого не ходят. У меня в школе было только 3 урока".
Обессиленные жители блокадного Ленинграда по дороге за водой
12 декабря.
 После сильной ночной метели — замечательно ясное, морозное утро и день. Улицы занесены снегом. Трамваи не ходят. Испытал свои новые варежки — прямо спасение для рук: совсем не мерзнут".
Мама получила за первую декаду месяца 800 гр. черных макарон. Сразу же разделили их на 10 частей. Выходит — по неполной чайной чашке на кастрюлю супа. Суп сегодня уже варили с капустой.
Папа сегодня ушел в школу на ночное дежурство. Взял 2 одеяла, надел свежесшитые стеганые ватные бурки: ведь в школе лютый холод! Такие же бурки, вероятно, будут готовы к среде для меня. Сейчас мы втроем сидим и читаем. Скоро пойдем спать"
Блокадная семья делит паёк хлеба
7 января 1942 года
К одиннадцати часам пошли в театр. Свет дали, поэтому елка состоялась. В сильном холоде посмотрели “Дворянское гнездо”. Артисты играли плохо; в пальто, валенках и шубах. Потом — обед. При впуске в столовую величайшая толкотня и беспорядок. Обед: крошечный горшочек супа, граммов 50 хлеба, тоненькая котлетка с гарниром из пшена и немного желе. Хлеб и котлеты принесли к вечернему пиру: предполагается каша из “ржаной” муки.
В блокадном Ленинграде. «Тихий ход! Опасно! Неразорвавшаяся бомба»
16 января. 
День богат событиями. Днем совершенно неожиданно явился Алик Портяки. С ним я не виделся месяца 3.
Вот настоящий друг! Он притащил мне около литра соевого сладкого молока!
Он сейчас получает по первой категории; его мать, доктор, тоже; до последнего времени он доставал такое молоко.
За “замором червя” заварили какао с таким молоком, вечером по две ложечки его добавили в кофе. Божественно, невообразимо, неописуемо вкусно! Пол-литра молока мама завтра попытается обменять на хлеб"
Школьник Миша Никитин у плиты на кухне
17 января
Поминутно вспоминается былое, которое повторялось бы и сейчас, не будь проклятой войны. И понятно: трава уже большая, скоро будут листья (на кустиках уже есть), а погода!..
А тут с утра до вечера я — в училище, да и все остальные из-за питания поздно сидят по школам.
Опять хочется удрать подальше из героического постылого и надоевшего Ленинграда.
Дневники Любови Шапориной
Любовь Васильевна Шапорина — художница, основательница первого советского Театра марионеток, жена известного советского композитора Юрия Шапорина, была знакома со многими деятелями российской культуры, в том числе Алексеем Толстым, Анной Ахматовой.
22 сентября
Три месяца войны. Немцы взяли Киев. Сегодня Вася читал очередную немецкую листовку «Мир угнетенному народу». А дальше: «Мы ведем войну с комиссарами и евреями, сдавайтесь, а не то вы все погибнете под развалинами своих домов. Вы в железном кольце».
Какой-то grand guignol. 
Кому нужна наша гибель под развалинами Ленинграда? Наша жизнь по советской расценке много дешевле тех бомб, которые на нас потратит Германия.
Эти листовки явно предназначены для создания паники в населении и в почти, по слухам, безоружном войске".
Жители блокадного Ленинграда у ларька с товарами
22 октября
Когда-то я смотрела в Александринке «Ревизора». Осипа играл Варламов. В сцене, где Хлестаков обедает в гостинице, Осип стоял за его стулом и жадно глядел, как он ел. Хлестаков глотал, глотал и Осип. Когда я кормлю больных, я всегда вспоминаю эту сцену и чувствую себя Осипом. Больные сейчас начинают шуметь, что им урезают порции, нет белых булок. Для нас же их пища — недосягаемое блаженство.
Пожары в Ленинграде после первого немецкого авианалета
10 декабря
Кто-то из рабочих видел по дороге двух замерзших людей; одного около Мечниковской больницы. И все идут мимо них не останавливаясь, никто их не подымет. «Ну еще бы, — сострил кто-то из рабочих, — вот если бы лошадь упала, так сразу бы все к ней с топорами бросились». — «Зачем с топорами, — заметил другой, — и так бы разодрали на части».
Люди вырывают у детей и женщин хлеб, воруют все, что могут.
В доме №15 по Литейной живет сестра из нашего института Элеонора Алексеевна Иванова. Бомба разрушила ее квартиру, но вещи остались, их можно было бы восстановить. Так с кушетки, недавно обитой, уже успели содрать обивку и отпилить ножки".
Жители города чистят снег
Силы падают не по дням, а по часам. Стоило мне эти пять дней пробыть на одном хлебе и воде (тот бесталонный суп, который я получаю из Музкомедии — просто вода), как силы совсем упали. Утром я выходила на работу — дрожали ноги.
В больнице было много дела. Четыре подкожные впрыскивания угасающим людям, присутствие на операции, беготня вниз и вверх, после чего я еле плелась домой. Пришла и завалилась на кровать. Угасает воля к жизни. Болит сердце. Неужели не дотяну?
По улицам бродят люди с ведрами, по воду. Ищут воды. В большинстве домов не идет вода, замерзли трубы. Дров нет. У нас, к счастью, часто бывает вода, и сейчас вот горит электричество. Писем ни от кого нет. Идет снег. 
Все умрем, и нас засыплет снегом. Во славу коммунизма.
 Уже 8 часов. Надо ложиться спать. А то тяжело. До завтрашнего хлеба.
«Медный всадник» в блокадном облачении
Зимой на улице поражали мужчины своим агонизирующим видом. По-видимому, они уже все перемерли, попали в «отсев», теперь черед за женщинами, за подростками.
Бредет женщина. Ноги широко расставлены, и она их, с трудом приподымая, медленно-медленно переставляет, вернее, передвигает. Глаза без выражения смотрят вниз, губы белые, лиловатые, на желтом лице ни кровинки, под глазами совсем белые, как бумага, пятна, а ниже отекшие темные подглазники; складки какие-то собачьи от носа вокруг рта, веки красно-коричневые.
Жертвы первых немецких артобстрелов Ленинграда
Все лица похожи одно на другое. Эти уже не поправятся. У меня лицо в этом же роде, но внутренняя жизнь еще не погасла, хожу быстро, но начинаю чувствовать какую-то неловкость в ногах, с наступлением тепла они стали опухать.
Я встречаю почти каждый день на Литейном девочку лет 15; ее лицо становится все худей, губы белей. Пустые, ничего не выражающие глаза смотрят на мостовую, идет медленно, как сомнамбула. Все дистрофики ходят с палками".
Дневник партийного работника
Цитаты из дневника партийного работника Н. А. Рибковского, работавшего в блокаду в Смольном — инструктором Отдела кадров Горкома партии Ленинграда.
Артобстрел. Сентябрь 1941
9 декабря 1941 года
С питанием теперь особой нужды не чувствую. Утром завтрак — макароны, или лапша, или каша с маслом и два стакана сладкого чая. Днем обед — первое щи или суп, второе мясное каждый день. 
Вчера, например, я скушал на первое зеленые щи со сметаной, второе котлету с вермишелью, а сегодня на первое суп с вермишелью, на второе свинина с тушеной капустой.
Качество обедов в столовой Смольного значительно лучше, чем в столовых в которых мне приходилось в период безделия и ожидания обедать.
Невский проспект зимой. Здание с проломом в стене — дом Энгельгардта
5 марта 1942 года
Вот уже три дня как я в стационаре горкома партии. По-моему это просто-напросто семидневный дом отдыха и помещается он в одном из павильонов ныне закрытого дома отдыха партийного актива Ленинградской организации в Мельничном ручье. Обстановка и весь порядок в стационаре очень напоминает закрытый санаторий в городе Пушкине…
Питание здесь словно в мирное время в хорошем доме отдыха: разнообразное, вкусное, высококачественное, вкусное.
Каждый день мясное — баранина, ветчина, кура, гусь, индюшка, колбаса; рыбное — лещ, салака, корюшка, и жареная, и отварная, и заливная.
Икра, балык, сыр, пирожки, какао, кофе, чай, триста грамм белого и столько же черного хлеба на день, тридцать грамм сливочного масла и ко всему этому по пятьдесят грамм виноградного вина, хорошего портвейна к обеду и ужину. Питание заказываешь накануне по своему вкусу".
Голодающие ленинградцы пытаются добыть мясо, разделывая труп погибшей лошади
Я и еще двое товарищей получаем дополнительный завтрак, между завтраком и обедом: пару бутербродов или булочку и стакан сладкого чая. 
Отдых здесь великолепный — во всех отношениях. Война почти не чувствуется.
О ней напоминает лишь далекое громыхание орудий, хотя от фронта всего несколько десятков километров. Да. Такой отдых, в условиях фронта, длительной блокады города, возможен лишь у большевиков, лишь при Советской власти.
Что же еще лучше? Едим, пьем, гуляем, спим или просто бездельничаем слушая патефон, обмениваясь шутками, забавляясь «козелком» в домино или в карты… Одним словом отдыхаем!… И всего уплатив за путевки только 50 рублей.
26 февраля 1942 года
К слову сказать сейчас очень много горкомовцев болеет. Отчего бы, кажись, такое «поветрие»? Если в городе, среди населения, много желудочных заболеваний так можно объяснить истощением и тем, что водой пользуются прямо из Невы, подчас употребляют не прокипяченную как следует быть из-за недостатка топлива, в уборную ходят прямо в квартирах потом где попало выливают и руки перед едой не моют.
Некоторые моются редко, чумазыми, с наростом грязи на руках ходят… Встретишь такого человека, а встречаются такие часто, не приятно делается.
Ни водопровод, ни канализация не работают вот уже три месяца…
На проспекте Володарского. Сентябрь 1941
А у нас в Смольном, отчего? Питание можно сказать удовлетворительное. Канализация и водопровод работают. Кипяченая вода не выводится. 
Возможности мыться и мыть руки перед едой имеются. В самом Смольном чисто, тепло, светло.
И все-таки люди болеют расстройством желудка. Почти половина работников горкома и обкома сидит на диете. Некоторые в больнице. В нашем отделе кадров почти все переболели расстройством желудка и сейчас из двух десятков работников отдела кадров больны восемь человек…
Присмотрится и видит как много делается в Смольном, незаметного, большого, кропотливого, чтобы всячески облегчить переживание ленинградцами трудности и лишения вызванные блокадой! Привлекаются все и всё к этому. Идет борьба, настойчивая, упорная за сохранение жизни людей.
Читайте также
Субботний Рамблер
Читайте ответ на эту статью
Рекомендации
а как найти полностью дневник партийного работника?
Аноним, http://www.istpravda.ru/digest/7406/ вот тут есть чуть больше об этом дневнике. Полностью - надо гуглить
Дневник парт работника - чудовищная ложь! Мой дед работал в Смольном. В столовой кормили хорошо, но без мяса и прочих описанных изысков. Никаких доппайков. Но чтобы парт работник брезговал грязных рук - это чушь. Только партийная и военная организация спасли город. Иначе бы люди поубивали бы друг друга, а потом бы ели трупы.
Троюродная сестра моей бабушки работал в этой столовой официанткой..После войны просто бежала из Ленинграда-за блокаду она набрала золотых изделий больше чем на 5 кг...это за продукты.Очень боялась,что люди будут мстить за это. Про много мяса не говорила, а что питание было нормальное, говорила-и мясо, и молоко, и тортами поздравляли особо высоких....
Аноним3, А можете подробнее рассказать эту историю? А мы её опубликуем. Очень интересно звучит
Ленинградский дневник моего деда: http://moypolk.ru/leningradskiy-dnevnik-vracha-polonskogo
JPG, PNG, GIF (не более 2 Мб)
1000
Ctrl+Enter для публикации комментария
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
18+
|
ИнтернетТранспортРекламаТранспортСпортПутешествияЕдаПриродаПолитикаОружиеЭкономикаИсторияЗдоровьеМузыкаНаука