или зарегистрируй аккаунт Рустории Укажи свой e-mail
Готово! Принимай от нас письмо
с паролем для входа на сайт.
29 октября 2013
0
220

«Любая стратегия корректируется реальностью»

Круглый стол «Аналитические центры в России: роль, влияние, перспективы» с участием президента Фонда эффективной политики (ФЭП) Глеба Павловского состоялся в пятницу, 25 октября, в одной из аудиторий Высшей школы экономики (ВШЭ). Мероприятие было организовано при поддержке Европейского клуба ВШЭ, GR-клуба НИУ ВШЭ и молодежного отделения РАПН. Оппонировать Павловскому в дискуссии о степени влияния и перспективах российских think tanks должен был глава правления Фонда развития гражданского общества Константин Костин, однако его планы на вечер пятницы изменились, и место Костина в президиуме круглого стола занял руководитель фонда «Петербургская политика» Михаил Виноградов. Также на собрании присутствовали председатель правления Центра политических технологий Борис Макаренко и вице-президент GR-лиги профессор Андрей Дегтярев, который преподает на факультетах политологии ВШЭ и МГИМО. Глава ФЭПа опаздывал, и присутствующие в аудитории студенты уже делали ставки, приедет ли Павловский или, как и Костин, не явится на мероприятие. Через полчаса известный политтехнолог разочаровал скептиков и вошел в зал. В его отсутствие инициативу взял Андрей Дегтярев. Для начала он предложил свою классификацию аналитических центров (АЦ), действующих в России, и привел по несколько примеров каждого типа: — Центры аналитической поддержки госполитики и проектирования стратегии: Центр стратегических разработок, Институт Гайдара. — Центры по политическому маркетингу и технологическому сопровождению политических кампаний: Никколо М, Центр по изучению проблем взаимодействия бизнеса и власти. — Комплексные центры: ФЭП, Центр политических технологий. — Социологи и политические социологи: «Левада-центр», ЦИРКОН. — Центры по аналитическому обеспечению внешней и оборонной политики: ПИР-Центр, Совет по внешней и оборонной политике. — Зарубежные think tanks, представленные в России: Фонд Карнеги. — Центры по идеологическому обеспечению партийной политики: объединения такого рода существуют при КПРФ, «Яблоке» и других крупных партиях. — Политико-аналитические «юниты» СМИ: такие отделы, по данным Дегтярева, есть в «РосБизнесКонсалтинге» и журнале «Эксперт». — Государственные АЦ: Аналитический центр при правительстве России. — Квазианалитические центры: Агентство политических и экономических коммуникаций (АПЭК). На последнем пункте профессор остановился особо. Он отметил, что глава АПЭКа Дмитрий Орлов может на него обидеться, но, тем не менее, работа его агентства часто носит квазинаучный, манипулятивный характер. Например, отбор участников рейтинга лоббистов АПЭКа не соответствует критериям, знакомым даже студентам второго курса ВШЭ: в него входит ряд госчиновников, первое место занимает президент Путин, в то время как лоббист — это представитель корпоративных структур или частных лиц, продвигающий их интересы в органах государственной власти. Впрочем, подобные проблемы есть у составителей многих российских рейтингов. «Прокукарекать рейтинг — дело простое, но порой неясно, кто будет платить по счетам», — образно выразился Дегтярев. Также он посетовал, что масштабы российского и западных рынков аналитических услуг несопоставимы. Дегтярев привел пример RAND Corporation, где ему довелось побывать. В этом известном американском центре исследований и разработки стратегий только на аналитическую работу в год выделяется $ 250 млн, из которых примерно $ 120 млн дают бизнес-структуры. Центр платит 1200 сотрудникам, 900 из которых — практикующие аналитики. — Пора покончить с комической ситуацией, когда власть обращается за интеллектуальной и политической поддержкой к структурам, сотрудники которых являются главными и непримиримыми противниками этой власти, — начал свое выступление Борис Макаренко с цитаты из интервью «Известиям» политолога Андраника Миграняна. — Чего стоит в этом отношении заигрывание власти с таким учреждением, как Высшая школа экономики, которая стала фактически родным домом почти для всех лидеров радикальной оппозиции! Это только у нас пока что возможно есть с руки режима и постоянно норовить еще и кусать эту руку, и одновременно приворовывать, и обчищать карманы власти под разговоры о необходимости быть честными, принципиальными и добродетельными, — закончил цитату Макаренко под бурные аплодисменты студентов ВШЭ. Борис Макаренко. Фото: Дмитрий Лебедев / Коммерсантъ, архив Борис Макаренко. Фото: Дмитрий Лебедев / Коммерсантъ, архив — Если мы поищем хотя бы один think tank американского образца в России, то не найдем полного соответствия. Есть центры, отдельными местами их напоминающие, есть звери с хвостами, с ушами, ослы есть, зайцы, а вот слона нет. Даже неадекватные и непрофессиональные политологи находят себя на российском рынке политических услуг,— поясняет Макаренко. Он напомнил, что настоящий АЦ — это структура по производству объективного знания, которое получается под заказ социума или его значимой части. При этом такой центр имеет устойчивое финансирование с чистой финансовой отчетностью и прозрачностью, а также соблюдает очень четкие правила игры и дорожит своей профессиональной репутацией. — Американские АЦ Занимаются policy not politics. Они не принимают участия в прямой межпартийной борьбе за власть. Конечно, исследовательская структура может тяготеть влево или вправо, к демократам или республиканцам. Представители различных лагерей знают, кто идейно более либерален, а кто консервативен, и учитывают это при обращении в центр. Конечно, в работе американских АЦ есть пропагандистская составляющая, но скорее в виде формирования мнения, чем грубой агитации, когда под видом аналитического продукта выдается примитивная односторонняя пропаганда. В России же многие думают, что если повесить лейбл аналитика, то пропаганда будет воспринята лучше. Однако принцип «кто за девушку платит, тот ее и танцует» хорош только для плохого кабака. — В России есть умные люди, обладающие компетенцией. Они объединяются в группы и зарабатывают так, как могут. Профессионалы готовы делать аналитический продукт для общества и любого его заинтересованного института. Но в России своя уникальная ситуация: несменяемой власти либо хватает гибкости и разума прислушиваться к мнению эксперта, либо ситуация заталкивает эксперта в оппозицию. Как говорил Чацкий, «служить бы рад, прислуживаться тошно». Совершенно точно одно: сейчас с властью стало легче говорить на нормальном языке, что внушает оптимизм, — решил закончить на позитивной ноте Макаренко. — Существует проблема в недостатке понимания между заказчиком и АЦ, — вступил в дискуссию политтехнолог Михаил Виноградов. — эксперт часто исходит из некоего идеального пространства, в то время как чиновник и политик нуждается в инструментах, а не в общем векторе. К тому же существует миф о всесилии власти. В Карелии мне однажды пришлось общаться с оппозицией, представители которой утверждали, что губернатор окружил себя одноклассниками и не дает выдвинуться свежим кадрам. На следующий день я разговаривал с губернатором: он жаловался мне, что как только выдвигает кого-то молодого, его тут же съедают. Так что любая стратегия корректируется реальностью. — Наш совместный с Евгением Минченко рейтинг выживаемости губернаторов стал попыткой занять промежуточную нишу между серьезным аналитическим исследованием и доступным способом подачи информации для СМИ и политической элиты. Можно было заниматься чем-то иным: бороться с кровавым режимом; мастурбировать на духовные скрепы или чем-то еще. Но мы решили делать этот рейтинг: ведь масса приличных людей, даже не вовлеченных в политику, зависит от этой конъюнктуры,— говорит Виноградов. — Мы стараемся делать наш рейтинг максимально объективным, и если ставим «двоечку», то обоснованно. И у Кадырова объективная «пятерка». Мы дорожим своей репутацией и делаем рейтинг, не опираясь на собственные пристрастия. Я последовательный радикал-либерал и считаю, что никакой идеи, кроме либеральной, не существует, но если начну говорить об этом в свои докладах — это резко сузит мою аудиторию, ухудшит мою репутацию, приведет к маргинализации. Высокие стандарты в политологии у нас соблюдаются не всегда. Бывают, к примеру, эксперты одновременно по российским регионам и гей-сообществу, как уважаемый Алексей Мухин,— рассказывает Виноградов. — Я здесь в качестве ископаемого, и это нормально, — взял слово занявший свое место Глеб Павловский. — В прошлый ледниковый период было достаточно холодно, а этот только начинается, для меня это пересменка. Если у вас хорошие связи с аппаратом и вы примерно знаете слухи, то в принципе вы корректируете свой рейтинг под эти слухи. Это делает его бесполезным в качестве интеллектуального продукта, но крайне полезным в качестве лоббистского продукта. В том числе для лоббизма отношений с начальником, который, прочитав такой рейтинг, утверждается в своем нередко идиотском мнении. — Хотя кажется, что аналитические исследования — творческий продукт, на самом деле он появляется в ответ на какой-то вызов. Мы работали с ЮКОСом в конце 90-х годов, разрабатывая ряд отраслевых стратегий. Тогда мы пытались сделать RAND при ЮКОСе — к счастью нам это не удалось, иначе я бы с вами сейчас не разговаривал. Зато появилась «Газета.ру» и ряд других проектов в интернете, который тогда интересовал Мишу (Михаила Ходорковского. — РП), — рассуждает Павловский. — Между прочим, ФЭП возник как моя юношеская мечта — я стал интересоваться RAND Corporation и аналогичными центрами с 10 класса. Мы работали с администрацией (президента. — РП), не будучи в нее инкорпорированными. Старая платформа независимых центров возникла на постсоветском пространстве в конце 80-х годов. Ей предшествовал отток интеллектуальных сил из академических институтов. Сегодня старая платформа медленно уходит, и на смену приходит новая. В основном это центры «чего изволите» либо центры одного человека. Допустим, выступает политолог Сергей Марков, ему неудобно делать от себя, поэтому подписывают директор института чего-то современного. Кстати, у Сережи всегда были хорошие секретарши, а у меня в телефоне они проходили в графе «морковки», — добавляет политтехнолог. В заключение Павловский вспомнил о блестящей, по его словам, презентации экономиста Сергея Гуриева. Она была посвящена развитию российской экономики. Финальный слайд давал такую вилку: либо Россия повторит судьбу «восточного тигра» Южной Кореи, либо в крайнем, самом печальном случае достигнет уровня Польши. Гуриеву пришлось спешно уехать из страны. В России аналитику всегда следует учитывать фактор непредсказуемости местных реалий, с иронией резюмировал политтехнолог.
Субботний Рамблер
Рекомендации
JPG, PNG, GIF (не более 2 Мб)
1000
Ctrl+Enter для публикации комментария
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
18+
|
ИнтернетТранспортРекламаТранспортСпортПутешествияЕдаПриродаПолитикаОружиеЭкономикаИсторияЗдоровьеМузыкаНаука