или зарегистрируй аккаунт Рустории Укажи свой e-mail
Готово! Принимай от нас письмо
с паролем для входа на сайт.
28 января 2014
0
791

О, Льюин! О, люди!

По зимнему Нью-Йорку, кутаясь в осеннюю одежду, мыкается Льюин Дэвис, фолк-музыкант. У него нет жилья, денег, бывшая подружка беременна и требует оплатить аборт, сольная пластинка не продаётся, а друзья и родственники, к которым он просится переночевать, терпят его со всё меньшей охотой. Единственные, кто ему всегда рад – Горфайны, семейная пара добродушных буржуа. Когда-то Льюин пел в дуэте с их сыном Майком, пока Майк не покончил с собой, бросившись с моста Джорджа Вашингтона.
В общем, Льюин – один из типичных коэновских неудачников, которыми братья заселяют свои фильмы чуть ли не с самого начала карьеры. На «Серьёзном человеке» Коэны сообразили, что проблемы лузера – это ещё и великолепный способ организовать нарратив: неудачи могут плавно перетекать одна в другую, перекликаться, сменяться, исчезать и снова возникать, закольцовываться, – и вот, загипнотизированный этой игрой зритель уже полтора часа смотрит бессюжетный, в сущности, фильм. Так и здесь. Вот, Льюин идёт в клинику к знакомому гинекологу платить за аборт и узнаёт, что уже два года как стал отцом, потому что прошлая его пассия решила оставить себе ребёнка и уехала в другой город. Вот, Льюин подрабатывает сессионным музыкантом на записи какой-то кретинской песни и второпях отказывается от процентов с продаж, – а песня, разумеется, станет хитом…
И так далее. Стоит ли говорить, какое это завораживающее зрелище? И дело тут не в безупречном сценарии и формальном совершенстве, которые для Коэнов давно стали чем-то само собой разумеющимся. «Внутри Льюина Дэвиса» полон того особого экзистенциального напряжения, которое есть только в фильмах про мелкие долги. Не так даже важно, симпатичен ли главный герой и заслужил ли он тот удар в лицо – все вопросы этического характера меркнут по сравнению с центральным нервом фильма, этим его, Льюина, постоянным круговым движением от дома к дому, от неудачи к неудаче, от попытки к попытке. В отличие от Ларри Гопника, у которого на лице застыли немой ужас и вопрос «Вы что, издеваетесь?!», Льюин не тратит время на рефлексию. Он только огрызается, язвит и заходит на следующий круг.
Про связь с Гомером не написал разве что ленивый, да и как тут не удержаться: путешествующий Льюин – Одиссей, изрыгающая проклятия Кэри Маллиган с чёлкой – понятное дело, Пенелопа, кота Горфайнов зовут Улисс, дальше можно фантазировать. Вот только Льюин – это, скорее, не Одиссей, а мелвилловский Бартлби: невостребованное письмо, ненужная пластинка, мозолящая глаза. Он единственный стоит на месте, пока все остальные движутся, переезжают, меняют имя. Его язвительность и старые песни – это, конечно, «Я предпочёл бы отказаться» Бартлби, единственный способ коммуникации с миром. А что до кота, то их в фильме было двое. Один, Улисс, вернётся домой, а другой, без имени и крова, поковыляет в холодную ночь. Вот и Льюин, побитый и замёрзший, будет сидеть на задворках клуба, где выступает Боб Дилан, и, непобеждённый, с гордым сарказмом скажет «оревуар». Видимо, потому что знает, что зрители в зале, слушая его, забывают стряхивать пепел с сигарет.
Субботний Рамблер
Рекомендации
JPG, PNG, GIF (не более 2 Мб)
1000
Ctrl+Enter для публикации комментария
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
18+
|
ИнтернетТранспортРекламаТранспортСпортПутешествияЕдаПриродаПолитикаОружиеЭкономикаИсторияЗдоровьеМузыкаНаука