или зарегистрируй аккаунт Рустории Укажи свой e-mail
Готово! Принимай от нас письмо
с паролем для входа на сайт.
21 ноября 2013
2
1 368

Призраки хакасских степей

Лет 30 назад в степях Хакасии не было такого запустения, как сейчас. Деревеньки были ухоженными, овцы паслись толпами, а летом повсюду зеленели прямоугольники сельскохозяйственных пашен. Но миграционные процессы, наверное, еще неумолимей экономических. Вот уже выросло целое поколение людей, которое живую овцу видело лишь на мониторе планшетов. А я, взрослая журналистка, увидев одиноко пасущегося бычка, требую остановить автомобиль и бегу фотографировать изумленное животное для своего фотоархива…
Между тем, в объектив то и дело попадают не слишком живописные картинки.
Дом № 13
Хакасы верят, что в заброшенных домах обитают злые духи, которые так и норовят задушить человека. Поэтому говорят, что безопасней переночевать на могиле, чем в брошенной избушке. А как не верить? В последнее время суициды среди коренного населения чаще всего происходят именно в заброшенных домах как раз «путем механической асфиксии, наступившей в результате сдавливания дыхательных путей», как пишут потом в криминальной хронике.
Хакасы – кочевой народ, они традиционно строили себе юрты, которые не бросали, переезжая на новое место жительства, а разбирали и перевозили с собой. Когда на их земли пришли русские переселенцы и настроили изб в степи, для ландшафта и для коренных народов стали они чуждым элементом, отсюда и возникли «ужастики» про духов. Впрочем, со временем хакасы сами научились строить себе дома. Они сильно отличаются по конструкции от русских срубов: квадратные в основании, с высокой крышей и низеньким потолком. Но ремонтировать и перестраивать брошенное людьми жилье местные по-прежнему боятся. Поэтому брошенные избы в хакасских деревеньках становятся обиталищем злых духов, куда нынче отправляются только затем, чтобы свести счеты с жизнью.
Одна такая деревенька существует на просторах Хакасии. У нее много названий. Можно называть ее Полтаков, по имени состоятельного местного скотовода, охотника, торговца пушниной и просто, наверное, уважаемого человека Полтака Тодинова, здесь проживавшего когда-то давным-давно. Второе ее название Есино — по имени местной речушки Есь. Местными жителями широко используется еще одно наименование деревни — Перимае. Экскурсовод местного музея Артем Тохтобин уверяет, что это не что иное, как «Первое мая», поврежденное местным произношением. 
В конце 80-х годов рентабельное хозяйство решило соорудить новую систему оросительных каналов. На пути их русел оказались древние курганы, которые, не долго думая, решили снести. Все особо ценные находки с мест древних захоронений увезли в Эрмитаж приехавшие из тогда еще Ленинграда советские ученые, а многотонные каменные стелы с наскальными рисунками остались в совхозе. В это же время тут строили и новое, современное здание сельского дома культуры, которое сейчас ДК делит с местной администрацией. В добротной постройке нашлось место и для экспозиций местного музея, который решено было создать при случае, раз уж так все удачно совпало. Вот поблизости от административного корпуса эпохи развитого брежневского социализма соорудили и музей под открытым небом. В центре насыпали стилизованный курган, на его вершине соорудили смотровую площадку, заасфальтировали вокруг кургана дорожки. Вдоль дорожек установили и разложили привезенные из окрестных степей 93 каменные стеллы.
Со смотровой площадки музейного кургана видно, как удачно расположен поселок: в пологой ровной ложбинке, со всех сторон которую защищают от ветров горы. С севера это «Четыре верблюда» — безлесые, плавные их склоны и правда словно повторяют форму горбов животного. Говорят, много веков назад тут останавливались отдохнуть торговые караваны, бредущие по многу месяцев из Китая в европейскую часть материка. А на юге возвышаются «Пять сестер» — остроконечные, поросшие лесом вершины. Существует красивая легенда о пятерых девушках, которые отправились в лес за ягодой. На обратном пути одна из них обернулась и увидела, что на деревню надвигается сильное наводнение. Так захотелось сестренкам спасти от неминуемой гибели своих родных и близких, что встали они лицом к сокрушительному потоку, плечом к плечу, и… обратились в горы.
Одним слово, хакасы – странный народ. Музей для них – вся земля, а не свезенные в одно место каменные стеллы. Вот и хиреет поселочек в степи. Мне говорили, что до сих пор живет тут один потомок Тодина Полтакова, бывший учитель, который раньше любил рассказывать приезжим байки про дорогу горных духов, про плачь ребенка и топот лошадей возле каменных плит. Много чего слышится, когда выпивши бредешь по степи домой. Как-то нашла я его, попросила и мне рассказать — а он уже совсем старенький стал. Все забыл.
Старая мельница
Ее можно увидеть в районном селе Боград. Сотрудница местного клуба утверждает, будто построили эту мельницу по неким народным чертежам в эпоху коллективизации. В качестве доказательства показывает мне соседнюю постройку из бутового камня, где можно прочитать: «1930 год».
Слушаю, соглашаюсь, но знаю точно: не строили ничего здесь во время коллективизации. Каменный сарай в 1930 году, может, и соорудили, а вот этот трехэтажный сруб из лиственницы, со сложной конструкцией, уцелел каким-то чудом во время Гражданской войны в 1920-х годах. Это единственная сохранившаяся на речке Тесь мельница из не то семи, не то восьми, которые обеспечивали помол всем хлеборобам, переселившимся в Минусинской котловине в 19 веке. Остальные сожгли бесчинствующие тут «красные командиры» или сбежавшие от острых сабель и пуль-дур владельцы мельниц. А эта осталась. В 1970-х годах мельница даже еще функционировала в составе Боградского пищекомбината, только была уже не водяной, а электро-механической — некогда судоходная речка Тесь совсем обмелела, когда люди соорудили на Енисее Красноярское водохранилище.
Про забавы богачей и сиротские годы
Если вы когда-нибудь вдруг окажетесь на гравийной дороге, ведущей мимо полузаброшенной ныне деревни Чебаки, то непременно уведите старинный дом с башенкой. В этих местах нет ни сотовой связи, ни школы, но архитектурный памятник федерального значения здесь имеется. Он охраняется государством с 1980 года и известен в реестре под официальным наименованием как «Дом Иваницкого».
Дом в Чебаках — родовое гнездо Иваницких. Говорят, что строил его даже не сам Иваницкий, а его тесть — Захарий Цибульский в 1906 году. По другим источникам, Иван Иваницкий «был женат на двоюродной сестре бездетного Цибульского». То есть, получается, не совсем зять. Скорее, дальний родственник, который управлял делами золотопромышленника.
Местные жители, пока сторожа пошли за ключами, рассказывают нам еще одну подробность «родственных отношений». По их сведениям, сын «бездетного» Цибульского учился в Англии. О своем возвращении на родину сообщил он отцу, и тот, будучи в тот день нездоровым, отправил встречать наследника на железнодорожную станцию своего управляющего Ивана Иваницкого. Управляющий возвратился один. Наследник золотых приисков не появился у отца в Чебаках и не вернулся в Англию. Исчез.
- Куда? — спрашиваю у рассказчика.
- Да убил он наследника по дороге! — убежден мой собеседник.- А вон под тем деревом с обломленной верхушкой похоронен его отец — Захар Цибульский. Раньше тут была часовня с кладбищем.
Так то вот! Жестокий это бизнес - золотодобыча. Сколько лет минуло, а в памяти людей хранится еще та темная и, наверняка, никем не доказанная история. Но на горе, на предполагаемом месте давнего убийства, местные жители установили крест, в память о несчастном юноше.
Часовня не сохранилась, от кладбища нет и следа, стоит неподалеку лишь более поздний старенький памятник в честь погибших воинов в годы Гражданской войны. Но нас больше интересует усадьба. Тем временем и ключи принесли. Мы спускаемся внутрь посмотреть на винтовую лестницу на несущем столбе. Поднимаемся по ступенькам в башенку с бойницами, откуда, говорят, палил из винтовки по проезжающим людям низшего сословия золотопромышленник Иваницкий — просто со скуки. Норовил сбить шапку со всадника, а после «добрый» барин насыпал в нее серебра и угощал перепуганного мужичка шампанским.
Сторож тем временем проговорился, что после войны был здесь детский дом. На давным-давно не беленных и не крашенных стенах сохранились надписи, которые вот уже много лет ничья рука не поднимается закрасить. «Гончаров Георгий Степанович 1948 — 1958 г», «Толстихин Алик приехал сюда в 1954 году», «Мельникова Мария приехала 45 год, а уехала 51 году». Надписи неровные, с ошибками, и поднимаются к самому потолку. Их писали осиротевшие дети, волею судьбы оказавшиеся в этом местечке. Куда они поехали, проведя здесь несколько лет, и как сложилась их судьба? Кто из них еще жив? На эти вопросы навряд ли сейчас кто ответит. Потом, в 1970-х здесь была средняя школа. Теперь каждое лето тут детский лагерь, а зимами домик стоит покинутым. Деревянные ступеньки старой постройки сохранили на себе отпечаток бесчисленных шагов, которые за столетие аккуратно сточили и отшлифовали края досок.
Развалины Нижнего Имека
Территория нынешней Хакасии и юг Красноярского края заселялся русскими в 19 веке неравномерно. Наиболее охотно селились они по правому берегу Енисея. Нынешние Минусинский, Курагинский, Шушенский, Ермаковский и соседствующие с ними районы полюбились переселенцам того времени за плодородие почвы, разнообразие ландшафтов и богатство местной фауны. Ценное пушное зверье водилось здесь в изобилии, традиционные злаковые культуры давали богатый урожай, судоходные реки обеспечивали водное сообщение с соседними регионами. Развитие инфраструктуры региона дополнительно ускорили открытия и разработки новых месторождений полезных ископаемых — угля, золота, железной руды и прочего. Левый берег реки традиционно принадлежал коренным народностям. Тем неожиданнее в исконно «инородческом» селе Нижний Имек было обнаружить старинное здание эпохи развитого капитализма, выполненное в полном соответствии со стилистическими требованиями русской архитектуры того времени. Одноэтажный кирпичный жилой дом с характерными арочными проемами окон и дверей, выпуклыми фигурными наличниками, с вмонтированными прямо в кирпичную кладку кованными петлями ставен. Сами прочные ставни тоже, наверняка, сохранились со времени строительства здания. Хотя однозначно утверждать этого не берусь — подобные заявления требуют профессиональной экспертизы. Высокий цоколь, строгие поребрики вдоль карниза, и под линией окон подчеркивают горизонтальные линии. Вертикали постройки оформлены четкой геометрией традиционных для того времени, но предельно скромных пилястров. Они расположены по обеим сторонам фронтона.
Это красивое и надежное здание строилось на века и, по всей вероятности, задумывалось как жилой дом или как сельская резиденция для состоятельной семьи. Навряд ли застройщик предполагал использовать его в качестве коммерческой недвижимости — позади постройки не видно ни складских помещений, ни пристроек, ни флигеля для обслуги.
Скорее всего дом так и не был закончен строительством: крылечки-то простые, дощатые, скособоченные, приколочены наспех каким-то случайным, более поздним, владельцем. Сейчас часть здания пустует, а сбоку — вход в скромный сельский магазинчик. Выцветшая и облупившаяся вывеска прибитая под карнизом гласит что когда-то располагался здесь крупный сельмаг с «…товарами повседневного спроса». Эти загадочные товары водились здесь очень давно, скорее всего в далекую брежневскую эпоху. Собственно, с той поры вывеска и не обновлялась, только ассортимент. Состоит он из небогатого набора продуктов и хозяйственных товаров, за которыми рачительному деревенскому хозяину лень тащиться в город.
На крылечке сидит бабушка.
- Здравствуйте, — приветствую ее, — Не знаете случайно, кто строил этот дом?
Честно говоря, на утвердительный ответ не надеюсь. Народ в деревнях нынче себя-то не помнит, к чему им полуразвалившееся здание сельского магазинчика? Но к моему удивлению старушка оживилась:
- Купец местный строил. Когда моей маме было 14 лет, она кирпичи сюда носила. Помогала. Строились они в 10-х годах (20 столетия, — прим.ред.), а пожить-то и не успели. Сослали их куда-то большевики. Как же их фамилия была?… Эх, не помню уже. А раньше помнила.
- А ваша как фамилия? — спрашиваю.
- Князева, по мужу — Казакова. Клавдия Яковлевна зовут.
Все время, пока я щелкала фотоаппаратом, бабушка досадовала на себя, что забыла фамилию местных купцов. Вот журналистка приехала, спрашивает,а она и не помнит. Так вот и забывается прошлое. Уходит, вместе с людьми. Дома живут подольше, но и они не вечны.
Субботний Рамблер
Рекомендации
Таня, здорово! Таких дорожных исследований, наверное, со времен Радищева не проводилось ))) У меня тоже давно руки чешутся написать на тему "Народ, да шо же деется-то? С 1789 года скоко воды утекло, а в Рассее-матушке по прежнему, что ни тракт в глубинке - то новое "Путешествие" можно писать! Вот только насчет коровок с тобой не согласна. Гораздо больше их в последние лет 8 стало. Да, было совсем провальное время, когда скота на вдоль трассы видно не было, а сейчас и овцы (даже элитных пород) и коники и коровки пасутся. Я в последнюю поездку в село Июс столько наснимала - устала из машины выходить, из окна фоткала: и чалые, и пегие, и серо-буро-малиновые))) Потихоньку фермеры возрождают поголовье.
Я соскучилась по овцам из детства ))) Тогда они такими отарами паслись по всех Хакасии. Фабрика ПОЖ же работала на этом сырье..
JPG, PNG, GIF (не более 2 Мб)
1000
Ctrl+Enter для публикации комментария
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
18+
|
ИнтернетТранспортРекламаТранспортСпортПутешествияЕдаПриродаПолитикаОружиеЭкономикаИсторияЗдоровьеМузыкаНаука