или зарегистрируй аккаунт Рустории Укажи свой e-mail
Готово! Принимай от нас письмо
с паролем для входа на сайт.
28 февраля 2014
0
1 130

Русско-японская: нарезка суши

ТОЧКА ОТСЧЕТА: 9 февраля 1904 года
ИМЕНА: Николай II, Стессель, Свечин.
Уходящая зима 2013/14, в последний день которой «Именной хронометр» размещает этот материал, вместила в себя множество разнообразнейших стресс-тестов для российского государства и общества, для каждого человека – от первых лиц до самих маленьких и невзрачных. Нас проверяли на знание истории, на верность коренным моральным принципам, на которых базируется российское общество и большая часть постсоветского пространства. Нас проверяли на прочность, на вшивость, на ханжество, на отмороженность памяти. Стресс-тесты, как я назвал эти встряски, были в формате от ужасного и кровавого до жалкого и нелепого: конец декабря – это теракты в Волгограде, конец января – скандальный опрос телеканала «Дождь»: «Нужно ли было сдать Ленинград?..», начало февраля – безобразная выходка канала CNN, включившего в перечень самых уродливых памятников мира мемориал защитникам Брестской крепости. И все последние дни зимы бьется огромное, безобразное огненное сердце Майдана, которое не дает и поныне покоя никому, включая самых аполитичных.
Это лишь несколько событий этой горячей зимы, которая – наверно, к счастью – оканчивается сегодня. За ними остался почти незамеченным один важнейший, знаковый юбилей – 110-летие с момента начала новой эпохи в истории нашей страны. Я говорю о начале русско-японской войны 9 февраля 1904 года – боестолкновения между огромной могущественной империей, немного громоздкой и неповоротливой в своих телодвижениях, но устрашающей масштабом – и маленькой, мобильной, колючей островной страной, которая сумела показать, как опасна недооценка соперника даже самого скромного и ограниченного в ресурсах. Именно русско-японская война раскачала громадный корабль Российского государства, именно русско-японская вывела это судно на рифы первой русской революции: первая пробоина, крики, кровь и надсадный звон судового колокола, в который вцепились ополоумевшие от открывшихся перспектив негодяи… После русско-японской не было уже в России покоя: тень близкой катастрофы витала над страной даже во времена бурного экономического роста – год 1913-ый, мирный, эталонный… Потом – снова рифы, снова чудовищная рваная дыра в борту, и все – конец, ко дну, к острым подводным камням…
Все это началось с русско-японской. Началось весело и шапкозакидательски.
Немного о «желчных» настроениях
Русско-японская война остается едва ли не самым ярким примером парадоксального противостояния сторон с несопоставимыми ресурсами. Вот несколько интересных цифр: золотой запас русского государственного банка к 1904 году превышал 880 миллионов рублей (а к концу войны, якобы «подорвавшей» экономику России – 1 миллиард 166 миллионов рублей, совершенно колоссальная сумма). При этом Россия фактически обходилась без внешних заимствований, а налоговые тяготы населения, можно сказать, остались неизменными. Для сравнения, золотой запас Японии оценивался в 112 миллионов йен (курс йены 1904 года уместно приравнять к 1 рублю), за время противостояния русскими налоги в стране Восходящего солнца возросли почти в два раза. Правда, это чудовищное бремя всецело вписывалось в запущенную в Японии кампанию по кардинальному переоснащению армии и флота, озаглавленную красиво – «гасин сетан» (буквальный перевод – «лежа на хворосте, лизать желчь», проще говоря, проходить через все мыслимые лишения во имя великой цели).
Это цветистая восточная формула, однако же, подкреплялась чисто западными капиталами. Две трети колоссальных сумм, брошенных на подготовку к войне и на ее ведение, были заемными средствами, причем займы, выдаваемые банками США, были на откровенно кабальных условиях. Но японцы шли на все: слишком уж нужна была им победа над Россией. К тому же у них были отменные «бонусы» — помимо американских финансов, к таковым следует отнести британское и немецкое технологическое и военно-консультационное содействие.
Вот примерно так российские шутники-пропагандисты изображали это сотрудничество:
Следует отметить, что на тот момент Российская империя была, вероятно, самым сильным раздражителем для мирового сообщества на глобусе. В ходе так называемой «Большой игры» (так именовалось стратегическое противостояние Российской и Британской империй в XIX– начале XXвека) русские войска взяли под контроль Среднюю Азию, поднялись на «крышу мира» — Памир – и нацелились на главную колониальную жемчужину Британии, Индию. А «ползучая» торговая экспансия России наблюдалась и еще в одной зоне английских интересов – Персии. А тут еще – интересы России на Дальнем Востоке. Новый монарх, Николай II, и вовсе объявил дальневосточную политику главным внешнеполитическим вопросом своего правления: «У нашего государя в голове грандиозные планы: взять для России Маньчжурию, идти к присоединению к России Кореи», — в 1903 году указывал генерал-адъютант Куропаткин, в скором будущем — один из главных неудачников русско-японской войны.
По указанию Николая II Россия вместе с Францией и Германией предприняла так называемую Тройственную интервенцию – вынудила Японию отказаться от аннексии Ляодунского полуострова, на юго-западной оконечности которого, собственно, и находился знаменитый Порт-Артур. Япония, на зубах которой еще хрустели китайские косточки, с мясом вырванные в ходе выигранной у Поднебесной войны, с недовольным урчанием выпустила жирный трофей. Потом, используя геополитическо-кулинарную лексику, началась нарезка суши: в 1898 году Россия поставила Китай перед фактом того, что она берет у него в 25-летнюю аренду незамерзающие порты – Порт-Артур и Дальний, а также принялась подводить к ним ветку Китайско-Восточной железной дороги. В 1903 году было установлено прямое сообщение Манчжурии и столицы империи, Санкт-Петербурга: на экспрессе можно было долететь за 16 суток, обычные поезда или военные эшелоны шли три-четыре недели. Правда, и после установления прямого транспортного доступа к Дальнему Востоку в центральной России имели весьма размытое впечатление о маньчжурских реалиях и возможном столкновении с Японией. Так, в мемуарах участника русско-японской войны, графа Алексея Игнатьева, содержится такой трогательный эпизод. Беседуют два стареньких генерала: «Батюшка, а где это Япония-то находится?» — «На островах». — «Ты сам-то, батюшка, не знаешь! Какая ж империя может находиться на островах?»
Если использовать уныло-марксистскую риторику, это была изначально несправедливая и захватническая война, в которой два агрессора, Россия и Япония, грызлись за земли, оттянутые у третьей стороны, Китая. Но можно посмотреть и с другой стороны: есть высшие государственные интересы, кои определяются внешней политикой руководства страны и которые нужно отстаивать во чтобы то ни стало. И неважно, ошибочно или верно определены приоритеты: отстаивать их все равно придется. И пришлось. Другое дело, что Россия была совершенно не готова к войне на Дальнем Востоке, а главное, не видела смысла в этой подготовке: дескать, и так выиграем…
Если бы.
«Виданное дело – мы и Япония!». Несколько показательных цитат…
Выдающий русский военный теоретик, участник русско-японской войны Александр Свечин, обращая внимание на то, что к моменту начала боевых действий Россия жила мирно уже свыше четверти века, указывал на крупные армейские недоработки – как в плане военной мысли, так и в практической – организационно-снабженческой — плоскости: «Опыт турецкой войны, не исследованный нами научно, казалось, не требовал борьбы за повышение качества армии. Ведь дрались же прекрасно неграмотные турецкие крестьяне, плохо снабженные, под командой столь же невежественных и голодных офицеров. Мы стремились к большой дешевой армии.
<…> В оперативном искусстве у нас господствовало схоластическое, оторванное от подлинной жизни учение Леера. Традиционное толкование военного искусства исключало возможность научного углубления в него. Эволюция XIX века оставалась неразгаданной. Академия генерального штаба замерла на эпохе Наполеона…»
То, что позволяло побеждать в XIX веке, уже не работало в наступившем новом столетии. Это быстро и наглядно показали японцы, подготовившие прекрасную 150-тысячную армию, выстроившие новейшие броненосцы и тяжелые крейсера, оснастившие свои части отличным вооружением, подготовившие тяжелую и горную артиллерию. На фоне российской армии, не располагавшей укреплениями в Порт-Артуре, не имевшей крупных запасов продовольствия, фуража, боеприпасов, на фоне российского флота, который не имел ремонтной базы на Ляодунском полуострове и гонял корабли, требующие переоснащения или ремонта, на Балтику – все это выглядело угрожающе серьезно.
Но наше командование в Порт-Артуре и Манчжурии и высшее руководство в Петербурге не оценило.
Генерал-лейтенант Анатолий Стессель, комендант крепости Порт-Артур, а с марта 1904 года – начальник Квантунского укрепленного участка, в войну не особенно верил. Много лет он вел сугубо мирный образ жизни, утруждал себя ну разве что подавлением Ихэтуаньского народного восстания 1899–1901 годов в Китае. В знаменитом произведении «Порт-Артур» отечественный военный романист Александр Степанов вкладывает в уста генерала Стесселя следующие слова: «…наши газетчики из «Нового края», известные врали, хотели что-то напечатать о тревожном положении в отношениях с Японией, да я запретил им помещать такой вздор. Виданное ли дело – мы и Япония! Нет, это, просто маневры».
То, что генерал Стессель считал «маневрами», как известно, и стало началом войны: в ночь с 26 на 27 января по старому стилю японские миноносцы атаковали русский флот, который стоял на внешнем рейде Порт-Артура и даже не удосужился войти на защищенный внутренний. В то же утро японцы блокировали в нейтральном корейском порту «Чемульпо» крейсер «Варяг» и канонерку «Кореец». Последние не постеснялись пойти на прорыв блокады и – вошли в легенду…
Начало войны было шоком для русского командования. Нет смысла пересказывать все детали ключевого сражения войны – осады Порт-Артура. Известно, что к маю 1904-го он был отрезан от «большой земли» и рассчитывал только на собственные военные и продовольственные резервы. С мая по декабрь 1904-го японцы предприняли четыре штурма, действуя по схеме «одни и те же грабли»: бросали в бой все новые и новые воинские части взамен тех, что были буквально перемолоты под стенами Порт-Артура. Благодаря этой дивной тактике соотношение потерь было ужасающим: на одного убитого или умершего от ран русского воина приходилось шесть, а то и семь японцев. В конечном итоге Стессель сдал крепость японцам. Думается, если бы Анатолий Михайлович участвовал в опросе, подобном тому, что инициировал «Дождь», он решительно высказался бы за сдачу во имя человеколюбия.
«Великий государь, ты прости нас. Сделали мы все, что было в силах человеческих. Суди нас, но суди милостиво. Почти одиннадцать месяцев беспрерывной борьбы истощили наши силы…» — писал он царю.
Правда, чувства-с генерала Стесселя нисколько не мешали ему фотографироваться с японцами:
К слову, ряд современных историков и военных экспертов склонен оправдывать генерала Стесселя и говорить о том, что если бы Порт-Артур был занят не в результате осознанной капитуляции, а приступом, японцы устроили бы резню. А так – Стесселю удалось выторговать довольно почетные (насколько тут вообще уместно это слово) условия сдачи и обеспечить солдатам и офицерам не смерть, но плен. На фоне рационального Стесселя командир «Варяга» Всеволод Руднев пошел на, казалось бы, бессмысленный и чреватый множеством смертей шаг: он попытался прорваться сквозь японскую эскадру. Он потерпел неудачу. Он потерял корабли и значительную часть команды. Однако именно Рудневу, а не Стесселю японский император Муцухито пожаловал орден Восходящего Солнца. Однако именно кораблю Руднева, а не гарнизону Стесселя сами же японцы построили в Сеуле мемориал…
Порт-Артур был сдан 5 января 1905 года по новому стилю. А уже 22 января русско-японская война перестала быть, как сейчас бы сказали, главным ньюсмейкером империи: 22 (9 по старому стилю) грянуло Кровавое воскресенье, и колеса русской смуты завертелись. Печально, что катализатором этих страшным событий стала война, которой, наверно, можно было избежать, война, проигранная из-за шапкозакидательских настроений, из-за неподкрепленных конкретными военными активами имперских амбиций. Из-за самодовольства, невежества и нежелания совершенствоваться, «ибо и так хороши».
Не так. Не хороши. Слишком уж прозрачны параллели с современностью. Слишком уж страшны последствия такого отношения к важнейшим стратегическим вопросам. 
Субботний Рамблер
Рекомендации
JPG, PNG, GIF (не более 2 Мб)
1000
Ctrl+Enter для публикации комментария
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
18+
|
ИнтернетТранспортРекламаТранспортСпортПутешествияЕдаПриродаПолитикаОружиеЭкономикаИсторияЗдоровьеМузыкаНаука