или зарегистрируй аккаунт Рустории Укажи свой e-mail
Готово! Принимай от нас письмо
с паролем для входа на сайт.
1 февраля 2014
0
1 648

Смешной и грустный Даниил Хармс

Хармс, Чармс, Дандан, Шардам, Карл Иванович Шустерлинг, Хормс, Хаармс, Дуконъ-Хармс, Гармониус и так далее… Это все псевдонимы чудного и загадочного поэта Даниила Ивановича Ювачева (1905-1942).
Отец Даниила, Иван Павлович Ювачев, в молодые годы входил в революционную организацию «Народная воля», за что получил 15 лет каторги. Первые четыре года заключения Иван провел в камерах Петропавловской и Шлиссельбургской крепостей. За годы одиночества взгляды революционера кардинально изменились. Ювачев всерьез увлекся богословием, полностью отказался от революционной борьбы. Вскоре его перевели на остров Сахалин, где он провел четыре года. Здесь он познакомился с Антоном Чеховым, который прибыл на Сахалин в поисках чувства личной свободы. Позднее, Чехов напишет рассказ «Рассказ неизвестного человека», в котором прототипом героя-революционера послужил Ювачев.
После освобождения Иван совершил кругосветное путешествие, написал несколько книг, занимал должность член-корреспондента Главной физической обсерватории Академии Наук, участвовал в географической экспедиции в Средней Азии, совершил паломничество в Палестину, занимался социальной реабилитацией женщин, вышедших из мест заключения. В 1902 году Иван Павлович женился на Надежде Ивановне Колюбакиной, которая заведовала «Убежищем для женщин, вышедших из тюрем Санкт-Петербурга». 30 декабря 1905 года у Ювачевых родился сын Даниил.
«Никто ни черта не понял»
Даня с детства доставлял множество хлопот. Сын не испытывал рвения к учебе, зато много читал и писал каламбурные стихи. Отцу творчество Даниила не нравилось, на что сын ответил эпиграммой:  Мои стихи тебе папаша Напоминают просто кашель. Твой стих не спорю много выше Но для меня он шишел вышел. Да и вообще, стихи Хармса тогда мало кому нравились. Он много выступал, но получал в основном отрицательные отзывы. Про его пьесу «Елизавета Бам» журналистка Л. Лесная написала: «откровенный до цинизма сумбур, в котором «никто ни черта не понял», по общему признанию…»
  В «Академии Маршака»
Популярность и признание Хармсу принесли детские стихи. Во главе детского отдела Госиздата в то время стоял Самуил Маршак, именно он привлек Даниила к детской литературе. В 1927 году у Хармса вышли книги «О том, как Колька Панкин летал в Бразилию, а Петька Ершов ничему не верил», «Озорная пробка» и «Театр». Книга про Кольку Панина при жизни автора издавалась трижды.
Колька Панкин и Петька Ершов летели на аэроплане в Бразилию. Это было здорово интересно. Авиатор сидел на переднем сиденье, был виден только его шлем. Все было очень хорошо, да мотор шумел очень уж, и говорить трудно было. А если выглянуть из аэроплана на землю, то, ух, как просторно — дух захватывает! А на земле все маленькое-маленькое и не тем боком друг к другу повернуто. 
Петь-ка!— кричит Колька.— Смотри, какой город корявенький!
Что-о? — кричит Петька.
Го-род!— кричит Колька.
— Не слы-шу!— кричит Петька.
Что-о-о?— кричит Колька.
— Скоро ли Брази-лия? — кричит Петька.
— У какого Васи-ли-я? — кричит Колька.
— Шапка улете-ла-а!— кричит Петька.
— Сколько? — кричит Колька.
Вчера-а!— кричит Петька.
— Северная Америка!— кричит Колька.
На-ви-да-ри-ди-и-и!— кричит Петька.
Что-о? — кричит Колька.
Вдруг в ушах стало пусто и аэроплан начал опускаться.
В 1931 году Хармс был арестован. Он обвинялся в том, что:
а) являлся идеологом и организатором антисоветской группы литераторов; 
б) сочинял и протаскивал в детскую литературу политически враждебные идеи и установки, используя для этих целей детский сектор ЛЕНОТГИЗ'а;
в) культивировал и распространял особую поэтическую форму «зауми» как способ зашифровки антисоветской агитации;
г) сочинял и нелегально распространял антисоветские литературные произведения.
 Благодаря старым связям отца, Хармс избежал каторги. Ее заменили на полугодовую высылку в Курск. Вернувшись, поэт продолжал писать, но его публиковали все меньше и меньше… В 1937 году в журнале «Чиж» он опубликовал стихотворение «Из дома вышел человек…»
 Из дома вышел человек 
С дубинкой и мешком
  И в дальний путь.
  И в дальний путь
Отправился пешком.
 Он шел все прямо и вперед 
И все вперед глядел.
  Не спал, не пил.
  Не пил, не спал.
Не спал, не пил, не ел.
 И вот однажды на заре 
Вошел он в темный лес.
  И с той поры,
  И с той поры,
И с той поры исчез.
 Но если как-нибудь его 
Случится встретить вам,
  Тогда скорей,
  Тогда скорей.
Скорей скажите нам.
 Это стихотворение простым и ясным языком показывало весь тот ужас, с ощущением которого в это время жил Хармс и многие советские люди. После этого печататься ему стало еще сложнее. В семью поэта пришел голод. Тогда было написано стихотворение:
Так начинается голод:
с утра просыпаешься бодрым,
потом начинается слабость,
потом начинается скука,
потом наступает потеря
быстрого разума силы,
потом наступает спокойствие.
А потом начинается ужас.
В 1941 году Хармс был арестован. Для того чтобы избежать смертной казни, поэт симулировал шизофрению и был помещен на лечение в Ленинградскую психлечебницу. 2 февраля 1942 года он умер от голода.
 Жена Марины Малич вспоминала:
«Я положила кусочек чего-то, – может быть, хлеба, – что-то маленькое, мизерное, что я могла передать ему. Пакетик был крошечный.
Всем знакомым я сказала, что иду туда, чтобы все знали, потому что я могла и не дойти, у меня могло не хватить сил, а туда надо было идти пешком.
Я шла. Солнце светило. Сверкал снег. Красота сказочная.
А навстречу мне шли два мальчика. В шинельках, в каких ходили гимназисты при царе. И один поддерживал другого. Этот уже волочил ноги, и второй почти тащил его. И тот, который тащил, умолял: «Помогите! Помогите! Помогите! Помогите!»
Я сжимала этот крошечный пакетик и, конечно, не могла отдать его.
Один из мальчиков начинал уже падать. Я с ужасом увидела, как он умирает. И второй тоже начинал клониться.
Всё вокруг блистало. Красота была нечеловеческая – и вот эти мальчики…
Я шла уже несколько часов. Очень устала. Наконец поднялась на берег и добралась до тюрьмы. Там, где в окошко принимают передачи, кажется, никого не было или было совсем мало народу. Я постучала в окошко, оно открылось. Я назвала фамилию – Ювачёв-Хармс – и подала свой пакетик с едой.
Прошло минуты две или минут пять. Окошко снова открылось, и тот же мужчина со словами:
– Скончался второго февраля, – выбросил мой пакетик в окошко.
И я пошла обратно. Совершенно без чувств. Внутри была пустота. У меня мелькнуло: «Лучше бы я отдала это мальчикам». Но всё равно спасти их было уже нельзя».
А стихи Хармса переиздаются вновь и вновь…
 
Субботний Рамблер
Рекомендации
JPG, PNG, GIF (не более 2 Мб)
1000
Ctrl+Enter для публикации комментария
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
18+
|
ИнтернетТранспортРекламаТранспортСпортПутешествияЕдаПриродаПолитикаОружиеЭкономикаИсторияЗдоровьеМузыкаНаука