или зарегистрируй аккаунт Рустории Укажи свой e-mail
Готово! Принимай от нас письмо
с паролем для входа на сайт.
30 марта 2015
12
13 115

Иллюзия спасения мира. Как добровольцы в Питере реабилитируют уличных наркоманов

— О чём вы хотите написать? – Оксана Доброскок, руководитель направления по работе с наркозависимыми фонда «Гуманитарное действие», пытается построить график моего пребывания в Петербурге.

— Мне интересно понять, как именно работает ваш фонд, – поясняю свою заинтересованность.

— Мы – некоммерческая организация, в работе опираемся на европейский опыт. Живём на гранты. Нас критикуют, к нам присматриваются…

— Я слышала, что метод вашей работы разительно отличается от методов госучреждений. Что волонтёры каждый день ездят по районам Питера в специальном автобусе, «подбирают» наркоманов и помогают им сдать анализы на инфекции. Говорят, сил вкладывается много, а результаты расплывчаты…

— Если бы это был только автобус! – Оксана не может скрыть усмешку. – У нас целая схема! Вряд ли вы успеете всё понять за три дня.

И всё-таки для меня составляют план. Один день – на аутрич – работу на улице. Второй – на автобус. И третий – на общение с теми, кто умирал, но выкарабкался.

Оксана Доброскок

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ: АУТРИЧ

Аутрич (outreach) – это метод работы с людьми, который активно практикуют волонтеры и сотрудники подобных организаций. Суть в том, чтобы не ждать обращений своих потенциальных подопечных, а самим идти к ним на улицу (консультировать, помогать, раздавать печатные материалы и средства предохранения).

На аутрич мне рекомендуют одеться попроще. С психологом Ириной Кузьменко мы едем в Лигово – отдалённый наркоманский район Петербурга. Здесь находится деревня Старо-Паново: местные жители принимают дезоморфин (в народе «крокодил»), и это «хуже быть не может». Так что чем нейтральнее будет мой внешний вид, тем лучше.

— Снимите кольцо, – предлагает Ирина, заметив серебро на моем безымянном. – Не надо светить благополучием. Работала у нас одна Анька. Ходила на аутрич в хорошей одежде и золоте. Я её раз предупредила, два… А потом Аньке дали по башке и сняли кольцо, сапоги и пальто.

Убираю кольцо в карман и рассматриваю Ирину. Невзрачные куртка и шапка, большие глаза, плавающая, какая-то неестественная улыбка. Я думаю, что психолог тоже из «бывших», но она отрицает.

— Суть аутрича состоит в том, чтобы находить на улице наркоманов и рассказывать им про помощь, которую может оказать «Гуманитарное действие», — рассказывает психолог. – Иногда удаётся поговорить с десятком человек, а бывает, за целый день ни одного не встретишь.

На улице холодно. Ветер пронизывает насквозь, под ногами – грязь. Скоро совсем стемнеет, а нам идти в подворотни. И неизвестно, сколько ходить. Аккуратно спрашиваю Ирину: зачем ей всё это, такая жизнь?

— Всё началось с одной наркоманки, – говорит Кузьменко, затягиваясь сигаретой. – Я работала в реабилитационном центре, молодая была, диссертацию писала. Тогда наркоманы ещё как инопланетяне были. Что такое героин – никто не знал, и про ВИЧ не знали. И вот у меня появилась пациентка: вены страшные, видно, что давно «сидит». Когда её родителям позвонили и сказали, что у дочери СПИД, те её выгнали из дома. Беременную.

«На фоне беременности у Наташки рухнула иммунка. При росте171 весила 32 килограмма. Она на какое-то время исчезла из виду, а потом однажды вползло ко мне в кабинет Чудо-Юдо и упало на пороге…»

— Я её за шиворот и к себе домой. Поселила на кухне, с ложечки кормила, капельницы ставила. Мне все говорили, что она меня обворует, что не остановится… А она лежала и умирала, какое там обворует! Оклемалась и завязала, поступила в университет. Сейчас работает в медучреждении, кандидат психологических наук. Весит, как лошадь, выглядит хорошо.

Таких, как Наташка, у Ирины в городе человек сорок. И когда говорят, что наркоманов не излечить, Кузьменко злится.

— Ими просто заниматься надо. Тащить. Сопровождать. И не оставлять без внимания. Даже когда они уже сами живут и в университетах учатся, мы созваниваемся. Спрашиваю, сдал ли он сессию, надо ли чем-то помочь.

У «наркоманской» деревни Старо-Паново, к нам присоединяется коллега Ирины Надежда Шаркова. В деревню она ходила проведывать некоторых «подопечных», сидящих на «крокодиле». Вместе мы бродим по улице минут тридцать, но по-прежнему никого не видно.

- Вон аптека! — перебивает Шаркова. — Пойдем, там посмотрим!

У аптек, по словам психологов, встретить наркомана шансов гораздо больше. Кто-то приходит за шприцем, кто-то — за компонентами для кайфа.

Но нам не везет и здесь: три собаки, двое прилично одетых мужчин. Все.

— Время не то, – поясняет Ирина. – Днём-то они всегда здесь ползают – на дозу ищут. А вечером лежат, готовые.

Доходим до девятиэтажного общежития и притормаживаем. Рядом – грядка кустов. Сопровождающие говорят, что здесь работают проститутки, почти все – либо с ВИЧем, либо с гепатитом.

– Они это делают, чтобы заработать на дозу. Потому что без дозы на неё не заработать – нет сил. Получается замкнутый круг, – поясняет Ирина.

Спустя ещё пару часов я трясусь от холода и есть ощущение, что зря. Надежда говорит, что ходить больше нет смысла. Безрезультатный аутрич – тоже аутрич, так что работу я увидела.

— Не переживай, – утешает Ирина. – Сходишь завтра на автобус, там насмотришься, мало не покажется.

ДЕНЬ ВТОРОЙ: АВТОБУС

К автобусу меня ведёт Оксана Доброскок. В Петербурге она работает с наркозависимыми девять лет, а раньше работала в Екатеринбурге – в похожих программах.

— Вон, видишь, синий автобус? – указывает вперед Оксана. – Каждый день по два часа он стоит в разных точках. Все в округе знают, когда мы приезжаем, и заранее готовят использованные шприцы, чтобы обменять на новые.

Внутри автобуса туалет, несколько столиков для переговоров, газовая плитка для приготовления пищи, посуда и несколько кабинетов: один – психолога, в другом берут кровь. Забиваюсь в угол напротив окошка «пункта обмена шприцев» так, чтобы не отпугивать приходящих «клиентов»: к новым лицам здесь относятся с подозрением.

Скоро раздаётся шум открывающейся двери. Мужчина в красной шапке, с нарывом на лице, подходит к окошку и вынимает из кармана использованные иглы.

— Тебя как зовут? Давно у нас был последний раз? – спрашивает соцработник Елена.

— Денис… Я лет пять назад приходил. Уезжал просто…

— Какой стаж? Анализ на ВИЧ сдавал?

— Десять лет где-то… Последний год не сдавал.

— У нас можно сдать, знаешь?

— Да. Я подумаю. Может, в следующий раз приду и сдам.

— Презервативы дать?

— Угу.

Денис берёт шприцы и презервативы, убирает за пазуху и исчезает.

— Сказал, что уезжал, потому что стыдно сказать, что сидел… – поясняет водитель Женя.

Следующий «клиент» появляется минут через десять. Приносит сто использованных шприцев и просит взамен новые, зелёные. На вид мужчина бодренький, одет сносно. Жалуется только на простуду на губах – давно не проходит. Елена подсказывает, чем смазать, выдаёт шприцы и презервативы, и человек с простудой растворяется так же быстро, как и предыдущий.

— Я его хорошо знаю, – рассказывает соцработник. – Он ВИЧ-инфицированный, ещё работает, вмазывается вместе с сестрой. По идее, надо бы лечение начинать, так они же, пока не свалятся, ничего предпринимать не будут…

Спрашиваю у Оксаны, почему все просят зелёные шприцы.

— Зелёные удобнее, хорошо «сидят», игла тонкая, весь наркотик из него уходит, – поясняет она. – Аптеки их в большинстве своем не продают – привыкли, что покупатели – в основном наркоманы. Фармацевты думают, что так спасают мир, а на самом деле выходит только хуже.

По словам Доброскок, если наркоману нужно ширнуться, он найдёт чем это сделать. Не продадут шприц в аптеке, он подберёт с земли – с чужой заразой. Заразится сам и заразит других.

«У общества есть иллюзия спасения человечества: если запретить продавать шприцы, никто не будет колоться. Может быть, с пивом такая штука и прокатывает: не продали мужику бутылку в ларьке, он пошёл и уснул. А наркоман пока не уколется, не уснёт»

— Так что получается, что «доброе дело» провоцирует распространение инфекций, – вздыхает Оксана.

После скорого обеда мы едем на вторую точку – улицу Народную. Здесь раньше был «Растворный рынок»: растворы продавали прямо на улице на ящиках. Когда ушла ханка (наркотик, изготавливаемый из мака), пришёл героин. Он тогда был для узкой группы людей: тюремной и богемы. А теперь доступен для всех.

Люди тянутся друг за другом, как муравьи на закате. Некоторых удаётся уговорить сдать кровь, некоторые соглашаются пообщаться с психологом Ириной Евдокимовой. Фотографировать приходящих не разрешают, но я придумываю сделать снимок руки в то время, когда из вены берут кровь. Когда медсестра ведёт одного из мужчин в кабинет забора крови, спрашиваю разрешения достать фотоаппарат.

— Не получится, милочка, – отвечает мужчина. – Нет у меня вен совсем. Из паха будем брать.

— У них почти у всех так, – поясняет работник автобуса. – Вены уходят… Приходится мучиться, чтобы найти живое место.

Из кабинета мужчина выходит сияющий:

— Умничка какая, прелесть! И ведь нашла! И в такую тоненькую попала! Молодцы вы все, девчата! Большое вам спасибо!

Мужчине предлагают пройти обследование в больнице, но он открещивается.

— Не хочу я в больницу! Как-то пришел, и меня мусора там сразу хлопнули. Я на крючке у них… Не могу.

Очевидно, что при самом удачном раскладе из пятидесяти человек, пришедших за день в автобус, максимум десять сдадут кровь, пять пообщаются с психологом и один согласится пройти обследование. Грустная, какая-то безрезультатная статистика.

— Человек может ходить к нам не один год прежде чем решится на что-то, — объясняет суть Оксана Доброскок. – Мы его ни к чему не принуждаем, не ругаем, не навязываемся. Поэтому он и ходит – доверяет. Но у каждого наступает момент, когда всё, крышка. И тогда он просит помощи. У нас, потому что в госучреждениях с ними разговор короткий…

«Вот вчера мужчина, который ходит к нам уже полтора года, впервые подошел к Ире и сказал: «Давай перетрём!» Для неё это как войну выиграть»

— К нам всё чаще обращаются за помощью госструктуры, – говорит Ирина Евдокимова. – Разрешают нашим работникам, которых мы вытащили с самого дна, работать в больницах, вести работу по сопровождению. Пусть медленно, но мы движемся. По словам Доброскок, за пятнадцать лет, что работает их фонд, очень много людей обследовано и проинформировано. И пусть тех, кто слез с иглы и вернулся к нормальной жизни, можно пересчитать по пальцам, они — отличный пример для государственных учреждений.

Ирина Евдокимова

ДЕНЬ ТРЕТИЙ: ПРИМЕР ДЛЯ ПОДРАЖАНИЯ

Один из таких людей «с самого дна» – Лёша, который просил не называть свою фамилию. Бывший наркоман, плотно сидящий в девяностых, сегодня он – пример для подражания и гордость «Гуманитарного действия».

— Он теперь с нами работает, – с гордостью говорит о Лёше Оксана Доброскок. – Зубы вставил, загранпаспорт получил. Нормальный теперь человек. Встретитесь – сама увидишь.

У Лёши трясутся руки. Быстро-быстро, не прекращая. На кистях – следы от псориаза: кожа красная, будто обветренная. Он все время теребит в руках шариковую ручку, и когда она вылетает из рук, тут же хватает другую.

Лёша

— Мы закончили школу и начали заниматься фигнёй, – рассказывает Леша. – Мама занималась дачей, ей было не до меня. Квартира свободна: тусовки, девки, выпивка. План. Потом пошло ширево. Приходишь на рынок, тебя прямо за руку хватают: «Хана! Хана! Возьми у меня!» Эффект от ханки объяснить трудно. Просто очень хорошо телу и душе. От передоза тошнит. Стоит рот открыть – сразу полоскает. А так – хорошо… В восемнадцать меня забрали в армию. Вмазывался и там. Вернулся домой – продолжил, потому что все приятели торчали. В конце июля – начале августа у нас сезон: растет мак. Лыжи намылишь на дачу и там живёшь все время. Дёргаешь мак, варишь и колешь. В один из таких сезонов, в 2002-м году, я сошёлся с будущей женой – Жанкой.

«У Жанки непростая судьба. Есть династии режиссёров и артистов, а она из династии наркоманов. Дяди, тёти, мама, папа – все торчали. До двенадцати лет она по этому поводу родителям закатывала истерики. А потом нашёлся «добрый» человек, который её уколол. И Жанна начала торчать».

По словам Лёши, когда они стали общаться, он не знал, что вся её семья – наркоманы. Но потом мать Жанны привезла на дачу дозу, и всё стало ясно. И просто.

— Так и получилось, что вместо того чтобы переломаться, я снова стал колоться. Про автобус мне рассказала Жанка. Она там баяны (чистые шприцы – прим. авт.) брала. У меня псориаз был такой, что из рук деньги в магазине не брали: боялись. Чесался страшно. Приду куда-нибудь, посижу, и после меня кучка кожи остаётся. Я пришёл в автобус и спросил: что мне делать? Они начали: «Ну, вот тебе надо обследоваться…» А для человека, который торчит, куда-то ехать по врачам — совсем нереально. И я не поехал.

— Потом стали болеть ноги. Я не мог ходить: все были в язвах. Когда совсем прижало, вызвали скорую. Привезли меня в «Ботки». Я день проспал, проснулся – надо вмазаться.

«Только баян в пах воткнул – сестра влетает. Увидела меня, заорала. Что ты, мол, делаешь? Я ей: «Дура, что ли? Не видишь?» Прибежали врачи и вытолкали меня оттуда. А ноги так болели, что я ходить не мог, сандалии летние плетёные носил. Была зима, и я их на босу ногу надёл и так поехал домой»

— Жанна занималась проституцией. Я сначала ревновал, потом привык. Однажды зимой она прибежала домой в одних колготках: какой-то дебил приставил нож к горлу, и она выскочила из окна машины без штанов. Прибежала, согрелась, нашла новые штаны и снова усвистала в ночь.Наши отношения были уже никакие: любви не было, просто наркотики держали вместе.

Однажды, после очередной дозы, Жанне резко стало плохо. Два месяца температура не опускалась ниже 38, и в полумёртвом состоянии её увезли в больницу Боткина.

— Три пунции сделали – все три с кровью. Понять не могли, что с ней такое… Я приезжал и привозил ей вмазаться. Вмажу её, а она даже не шевелится, и не понятно, живая или нет… Как-то у неё взяли мочу и нашли кумар. И выписали. Я – к врачу: «У неё родни нет, никого нет. Если вы её выпишете, она умрёт!» А им всё равно, отвезли её домой. Жанка месяц дома помучилась, упала и больше встать не смогла… Отнялось пол тела.

В отчаянии Лёша позвонил Оксане Доброскок, которая вызвалась помочь. Пока решали, что делать с Жанной и собирали бумаги, чтобы положить в больницу, Лёша ей вкалывал дозы и менял памперсы – сама ходить в туалет она не могла. Жанна пролежала в больнице почти полгода. Как ВИЧ-инфицированной, ей выписали терапию. Диагноз поставили через несколько месяцев: менингоэнцефалит. Пока она лежала, восстановили документы. Лёша на руках носил её фотографироваться на паспорт, по новой учил ходить.

«В итоге она переломалась, а я продолжал торчать. Колоться устаёшь. Некуда – вены уходят. Осознаёшь, что ты уже не человек, но сделать ничего не можешь. Наркоману без помощи лучше умереть. Потому что самому из этого выбраться почти никак»

Лёша говорит, его спасло «Гуманитарное действие». В 2009-м он «переломался», уже четыре с половиной года не употребляет. Работает в фонде, занимается сопровождением.

— У меня ВИЧ – принимаю терапию. Сделал загранпаспорт, сдал на права. Машину вот взять хочу. Что там будет в будущем – не знаю. У Жанки правая рука висит, как плеть, она ею даже хлеб отрезать не может. Ходит тоже еле-еле – за меня держится. Когда ухожу на работу, дома все на стол выкладываю, что ей может понадобиться – самой не достать. Я из-за неё не смог в институте учиться: поступил, но заниматься времени нет. Дёргает меня постоянно: одно, другое, всё время ругаемся. Одну не оставить: у неё что-то с вестибюляркой. Пойдёт, качнется и башкой обо что-нибудь – хрясь! – с размаху. Я всегда боюсь, что однажды мозги разлетятся в разные стороны… Куда мне от неё? Никуда.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ: ГОСПОДЬ СОГЛАСЕН

Вернувшись домой, в Петрозаводск, я зашла в аптеку. Не было света, но любезный аптекарь всё равно продал мне лекарства. Пока я убирала их в сумку, зашёл молодой парень в капюшоне по самые глаза.

— Дайте мне два зелёных инсулиновых шприца, – попросил он.

Фармацевт сменил тон на железный:

— Я не могу вам ничего продать.

— Но вы же только что продали что-то девушке? – не понял парень.

— Аптека закрыта! – отрезал мужчина.

— Ну, продайте мне шприцы!

— Не продам, я сказал! Идите отсюда!

Парень ругнулся матом и хлопнул дверью. Я подошла к окошку.

— Вы не продали ему шприц, потому что думаете, что он наркоман?

— Конечно, – ответил фармацевт.

Я терпеливо изложила теорию о том, что на самом деле мужчина не спасает человечество, а провоцирует распространение инфекций.

— Знаете, – сказал аптекарь, – пускай идёт и лечится. А я потакать развитию наркомании не буду! Не хочу брать грех на душу.

В этот момент включился свет.

— Вот! – поднял мужчина указательный палец. – Господь со мной согласен.

Читайте также
Субботний Рамблер
Рекомендации
Отличный репортаж, автор молодец. Вообще, считаю, что в нашей стране проблему наркозависимости запустили до нельзя. Нужно что-то менять, вводить какое-то субсидирование наркоманов, заниматься с ними. Ведь от запретов только хуже - человек уходит в себя, в свой мир и начинает пускаться во все тяжкие - колется крокодилом и всякой отравой, от которой вскоре умирает.
Надо отменять запреты на опиаты, иначе такими темпами скоро у нас половина малообеспеченного населения, склонного к употреблению тяжелых наркотиков, подсядет на "крокодайл"! А "крокодайл" ужасен - это прямая и мучительная дорога на тот свет. В крайнем случае, на всю жизнь останешься инвалидом или полудурком! (
Народ?! Вы что!? сами больные? Какие отмены запретов?
Ну объясните мне, дураку, почему в СССР про наркотики практически ничего не знали?
Молодцы ребята, и автор молодец.
Наркобизнес - сверхприбыльный бизнес. В нашей прогнившей от коррупции стране пресечь поставку и распостранение наркотиков пока не реально. Всё повязано вплоть до высших чинов МВД, крышующих этот бизнес, а нередко и участвуя в нём. Нужна сильная рука типа Путина, которая взялась бы контролировать эту часть правонарушений и которую реально боятся.
То-то и оно, Олег, что в СССР таких запретов как сейчас на нарко-содержащие препараты не было, но почему-то и проблем таких не было!!! Парадокс, да?
у вас еще нет демократии, тогда мы идем к вам!!!
святые люди в полку доктора Лизо и ройзмана прибыло, дай Бог
Да уж... жить и так нелегко, а кто-то еще себе и другим массу дополнительных,и если разобраться, то совершенно ненужных, проблем подкидывает...((((((((((
Люди помогают другим людям, значит не все еще для нас потеряно, спасибо Вам
Молодцы! Дай Бог здоровья всем тем людям, которые нашли в себе силы быть настоящими ЛЮДЬМИ!
Торговля наркотиками часть программы геноцида народов.
JPG, PNG, GIF (не более 2 Мб)
1000
Ctrl+Enter для публикации комментария
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
18+
|
ИнтернетТранспортРекламаТранспортСпортПутешествияЕдаПриродаПолитикаОружиеЭкономикаИсторияЗдоровьеМузыкаНаука