или зарегистрируй аккаунт Рустории Укажи свой e-mail
Готово! Принимай от нас письмо
с паролем для входа на сайт.
7 февраля 2014
0
1 303

Тоска по созидателям

Фото: Монтаж водородной камеры ускорителя элементарных частиц, Всеволод Тарасевич, 1971-1974.
Завкафедрой естествознания и системного анализа Алтайского технического университета имени Ползунова, доктор физико-математических наук, профессор Борис Васильевич Семкин немало времени и сил отдает популяризации научных знаний. Его открытые лекции о достижениях науки, об освоении Марса, водородной энергетике, Бозоне Хиггса и даже об ​Апокалипсисе пользуются неизменным интересом публики. Однако степень интереса к науке у современного человека 72-летний ученый оценивает довольно скептически.
— Люди в большинстве своем, к сожалению, проявляют интерес к науке, когда случается нечто, влияющее на их жизнь – не важно, технологический прорыв или катастрофа. Мы заговорили о метеоритах после того, как над Челябинском кое-что произошло, «концом света» увлеклись, когда медиа запугали нас как следует – интерес проявился, правда, на очень короткое время. А в целом, смотрите: когда мы не можем достичь какого-то уровня, что-то понять – мы же просто отмахиваемся. Еще Монтень говорил: если ты не можешь занять какую-то должность — у тебя остается возможность унизить ее и оболгать. Примерно так и с наукой: а, эти ученые! Дурью какой-то маются… 
- Получается, правы те, кто утверждает, что интерес к науке возникает эпизодически, ну вот как мода на короткие или длинные юбки – а потом опять проходит?
— Увы, и сегодня обыватель снова очень далек от науки. Мифология, и религия – вот чем он увлечен. Нет, я не выступаю против религии, но сегодня она понятна человеку, а все, что ему понятно, и составляет предмет его интереса. А вот что непонятно, заумно… наука тут отчасти и сама виновата – развилась до такой степени, что с обычным, средним образованием там делать нечего. Очень трудно понять, например, кварковую структуру адронов. В свое время мельчайшей частицей считался атом, потом ядро, потом ядро разобрали – протон. Но оказывается, и протон это целый мир! Там и кварки, и глюоны и прочее. Поэтому обычный человек и теряет интерес – слишком сложно. Это у всех так: те области, в которых я не разбираюсь – финансы, банковская система – я к ним тоже равнодушен.
Но здесь еще вот какая история: общество, чем дальше, тем сильнее разделяется на потребителей и созидателей. Мы и в воспитании, в обучении сменили сейчас технологию или, может, идеологию: раньше у нас получалось воспитывать из детей созидателей, а сейчас все больше потребители выходят.
Почему? В том числе, повторюсь, и наука виновата. Я помню свои молодые годы – Боже мой, все паяли карманные приемники! В продаже их не было, но тот, кто себе сам соорудит в корпусе из какой-нибудь мыльницы – он был королем! Молодежь была направлена на созидательное творчество, и уровень этого созидания был таков, что, мне представляется, нам его больше никогда уже не достичь. Сейчас – я достаю из кармана смартфон и просто пользуюсь, не задумываясь, потребляю…
Юные техники. Москва, 1930 г. Фото Аркадия Шайхета
Интерес к науке у молодежи, увы, угас, и когда пытаешься рассказывать о тех же космических успехах – кроме зевоты, другой реакции это у студентов не вызывает.
- Разве только у студентов? Похоже, это вообще мало кого интересует. Если ракета упала – тогда да, а если запуск успешный – ну, подумаешь, обычное дело.
— А вот представьте: если бы тот же марсоход Curiosity был нашим, российским? Да мы бы каждое утро встречали с известиями, что случилось на Марсе. К сожалению, наука временами становится предметом политики, идеологии. Мы порой взахлеб готовы говорить о самых незначительных достижениях отечественной науки – они есть, бесспорно — но замалчиваем многие достижения науки мировой. Это неправильно, потому что научные знания принадлежат всем, всему миру. Но, к сожалению, мы многие аспекты нашей жизни политизируем. В науке такой подход приводит к плачевным результатам.
- Борис Васильевич, а насколько сегодня значим вклад вузов в отечественную науку?
— Вузы всегда были чрезвычайно дифференцированы по развитию научной сферы. Конечно, такие как ​Томский политехнический, где я имел честь работать проректором, или вузы Москвы и Петербурга — далеко обогнали среднестатистический периферийный вуз. У них и связи с производством другие, и финансирование. А периферийная вузовская наука сегодня в большинстве своем развивается по двум направлениям: выиграть некоторый грант, проделать некоторую работу в короткие сроки, отчитаться и снова закидывать удочки, подавать заявки в надежде на следующий грант – это один вариант. И второй, в случае, если в регионе развита промышленность, – пытаться взаимодействовать с производством и на договорной основе что-то делать. Других путей нет, фундаментальная наука в вузах почти не развивается. И тот, и другой пути не ведут к крупным прорывам. Грант ограничен во времени, жестко привязан к определенной теме — он и не предусматривает глобальных разработок. А промышленность – мы все знаем ее нынешнее состояние. Конечно, если в регионе есть что-то крупное – авиастроение, космос и так далее – они поддерживают и научную сферу. В целом же вузовская наука и финансируется исключительно слабо, и направлена на решение очень узких, локальных задач.
- Тем не менее, в последние годы делаются множественные попытки сблизить науку в вузах с бизнесом. Появился закон, разрешающий создавать в научных учреждениях предприятия, делать деньги на инновациях. Это как-то работает?
— Я не могу сказать, что, например, в Алтайском крае так уж много разработок, требующих срочного практического применения, но ​они есть, в том числе и здесь, в нашем университете – великолепные приборы созданы. А вот следующий этап… этот полезный прибор надо же запустить, как минимум, в серию. Всякий предприниматель любит короткие деньги, он ищет готовые решения, с минимумом риска; опробованную, запущенную технологию – вот что он готов купить, это товар для него понятный.
В этой связи я испытываю ностальгию, вспоминая об отраслевой науке, мы ее практически уничтожили, а она важна чрезвычайно. Вот сегодня у нас наука сосредоточилась в вузах и, конечно, в Академии, — но и те, и другие далеки от производства, а отраслевая наука была к нему приближена.
Это известное наше слово – я сам об него не раз спотыкался, у меня 140 авторских свидетельств – «внедрение». Вообще говоря, слово позорное: ты что-то изобрел, и тебе теперь надо приложить еще массу усилий, чтобы это внедрить. Внедрение – это же что-то, что встречает сопротивление, правда? Внедрррить!
Это всегда было слабым местом академической науки, науки в вузах – найти контакт с производством. Мы в лаборатории Томского политехнического занимались электроимпульсными технологиями: проходки скважин, дробление руд и нерудных материалов, и каждый раз, когда мы выходили на производство с разработкой, направленной на повышение производительности, качества – производство встречало это в штыки. Поскольку это ведь высвобождение труда, рабочей силы, понижение зарплаты работников — поэтому косо смотрели.
Так вот, отраслевая наука всегда была как бы родной производству, максимально к нему приближенной. И там не приходилось упираться и «внедрять»: руководство у завода и института общее, издали приказ – работаем. Отраслевые институты в любой области – в электроэнергетике, в теплоэнергетике, в горном производстве – это были монстры, генерирующие огромное количество знаний, новаций, технологий. В отраслевой науке работал каждый третий ученый страны: примерно треть Академии наук, вузы и отраслевые НИИ. Сейчас она скукожилась, остались какие-то крохи.
- И как быть ученым, которые работают здесь и сейчас?
— Ну, например в 90-е, в особенно тяжелые для нашей науки времена, — умудрялись выживать, взаимодействуя с зарубежными коллегами. Я сам тогда в Томском политехническом институте возглавлял лабораторию, которая работала и с Японией, и с ЮАР, и с Германией. Были определенные успехи, совместные работы, совместные патенты. И во многом наша наука выжила тогда за счет таких заказов…
- Сейчас к иностранному финансированию относятся с подозрением: скупят враги все наши секреты…
— Наука не имеет границ, от этого нам никуда не деться. Конечно, можно делить: «российская механика», «английская механика», но на самом деле это ерунда: настоящая наука всеядна. Да что там, даже показатели нашего профильного министерства требуют зарубежных публикаций, международных конференций и так далее.
Тонкости начинаются с ноу-хау, когда разработки применяют уже в конкретном производстве. Ну и, понятно, что всегда есть секретные направления. Я тоже участвовал в работах, где ни о каких заграницах и речи быть не могло — проекты в интересах министерства обороны, военная техника – они всегда будут, так сказать, под грифом. Но большая часть исследований все равно интернациональна. Продовольствие, медицина – это общечеловеческие проблемы, почему не объединять усилия?
Смотрите, сколько людей отправляется за рубеж лечиться – в Германию, в Израиль, в Японию. Не потому, что наши врачи хуже, а потому что их технологии шагнули дальше. Очень хорошо, когда мы взаимодействуем на этом уровне с любой страной – мы же притащим к себе все это. Южная Корея, Япония, ничего своего не имея, скупали все патенты, заимствовали, заимствовали – и посмотрите на результат.
Это использование всемирного ума. Работая в международных коллективах, мы не только отдаем – мы берем многократно. Не потому, что в Германии все такие умные, а потому, что Германия сама взяла у Англии, а Англия у США, а США у нас…
В большинстве случаев именно так и надо поступать. И вот тогда мы сделаем свой утюг, свой паяльник и свою пароварку на высочайшем уровне. А пока что я пошел паяльник покупать – нужен был хороший, с тонким жалом. Есть такой, говорят, но дрогой, потому что немецкий… Простой паяльник, понимаете?
- За какими достижениями науки вам сегодня интересно наблюдать? Какие открытия коллег вас восхищают?
- Информатика, электроника просто поражают воображение. Когда читаешь про квантовый компьютер — дух захватывает: пара каких-то частиц может, оказывается, содержать гигантский объем информации! И это все недалекое будущее – и квантовый компьютер, и квантовая телепортация, которая уже апробирована в Швейцарии, и открытие частицы Хиггса – все это потрясает.
Наиболее важное происходит сегодня в космосе, конечно. Вы только представьте: марсоход Сuriosity сейчас, облучая нейтронами поверхность Марса, измеряет распределение воды по глубине, обрабатывает данные, сообщает на Землю… это просто невероятно! Мы сидим здесь и имеем ежечасно данные о строении поверхности Марса! Кстати, сам-то прибор, используемый для обнаружения водяного льда, — наш, российский. Вот вам пример «научного интернационала».
Сегодня техника, выведенная на орбиту – в основном, увы, НАСА, американцами, — перевернула наши взгляды на Вселенную, на галактику. Прорыв необыкновенный.
Поверхность Марса, фото NASA
И тем более поразительно, что мы в России в эти годы астрономию в школе отменили – взяли и выбросили ее из программы! И в вузах ее нет. И этот очень важный прорыв идет сейчас мимо нас, мимо нашей образовательной программы.
Мы в техническом вузе сейчас с тревогой смотрим на то, что физика перестала быть обязательным предметом по ЕГЭ. Нам, с нашей позиции, это непонятно: как же так? Да разве ж можно физику не изучать, заменять естествознанием? Но, может быть, мы не правы. Живут же люди и с четырьмя классами образования, и иногда и жизнь проживают значительно более счастливую, чем профессор, отягощенный научными знаниями.
Это вопрос сложный, но я как представитель научного сообщества, скажу так: все, что мы сегодня имеем, и что будем иметь в будущем, — исключительно связано с наукой. Только успехи науки привели к тому, что на земле могут жить сейчас семь миллиардов человек. Когда было всего около полумиллиарда, поп Мальтус говорил: нужны войны, больше миллиарда планета не прокормит. Но наука позволила нам жить.
- Есть ведь и издержки, связанные с научным, техническим прогрессом, и очень часто человек на науку теперь кивает: вот, ученые заразу всякую придумали, радиацию,…
— Вот вам пример. Когда в конце 90-х бурно обсуждался вопрос о захоронении на территории России, в Сибири в частности, ядерных отходов с европейских и американских атомных станций — население ведь было категорически против. Но что произошло в итоге? 
Вот у нас в вузе по этой проблеме были собрания, студенты очень эмоционально протестовали, а какой-то атомщик, приехавший из Москвы, им объяснял, что это очень хорошо, большая нам выгода, ничего страшного не произойдет…. И вы знаете – он их убедил. Я смотрел на этот спор и видел, как студенты высказывали в большинстве бредовые мысли – они нутром чувствовали, что нельзя землю под радиоактивные отходы отдавать – и я с ними солидарен – но возражать по существу они не могли, у них не хватало знаний. И тот атомщик их убедил — что «ничего страшного». 
Понимаете, когда население не располагает достаточным образованием, оно не в состоянии контролировать, оценивать, в том числе, и достижения науки – несут ли они нам вред или благо.
Наука ведь сама по себе вне морали, она внедряется в такие области, что порой страшно становится. Клонирование – как к нему относиться с точки зрения морали? А что творили врачи фашисткой Германии с их опытами на живых людях? Проводили научные эксперименты.
Вот почему еще важно, чтобы общество обладало достаточно высоким уровнем образования, критическим мышлением — тогда оно будет способно отвечать адекватно на самые суровые вызовы. 
Справка
Борис Семкин окончил Томский политехнический институт в 1963 году и был принят в аспирантуру на кафедру техники высоких напряжений, затем стал доцентом кафедры. Работал в НИИ высоких напряжений, был деканом факультета автоматики и электроэнергетики университета. Он автор более 300 научных работ, владелец почти 140 патентов и авторских свидетельств. В 2004 году Семкин был награжден премией им. П. Н. Яблочкова за цикл монографических работ по электроимпульсному разрушению материалов. 
Субботний Рамблер
Рекомендации
JPG, PNG, GIF (не более 2 Мб)
1000
Ctrl+Enter для публикации комментария
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
18+
|
ИнтернетТранспортРекламаТранспортСпортПутешествияЕдаПриродаПолитикаОружиеЭкономикаИсторияЗдоровьеМузыкаНаука