или зарегистрируй аккаунт Рустории Укажи свой e-mail
Готово! Принимай от нас письмо
с паролем для входа на сайт.
25 ноября 2013
0
948

Третий срок Александра Ильича. Как на Алтае защищают права арестантов

Каждым осужденным из числа трудившихся в «сувенирке» на имя начальника колонии было подано заявление о приеме на работу — а вот документов об оплате труда мастерам прокуратура не обнаружила. 
Мастерскую демонтировали, виновных привлекли к дисциплинарной ответственности, — сообщение об этом Рубцовский прокурор по надзору направил Александру Гончаренко, председателю Общественной наблюдательной комиссии Алтайского края по осуществлению общественного контроля за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания. Именно по обращению общественников и была проведена проверка в колонии. 
Этот эпизод — один из многих десятков в работе комиссии, третий созыв которой на днях приступил к работе. 17 человек из девяти общественных организаций Алтайского края 19 ноября получили мандаты сроком на три года. Для Александра Ильича Гончаренко это — третий срок. «Третий и последний, — говорит он — законодательство не позволяет участвовать в работе комиссии больше трех сроков подряд».
Закон, позволяющий общественным организациям контролировать места принудительного содержания арестованных, подследственных и осужденных, появился в России всего несколько лет назад. Тогда же, в конце 2008 года, на Алтае сформировали первый созыв общественной наблюдательной комиссии, которой и сейчас руководит ее основатель Александр Гончаренко.
Гончаренко (по специальности, кстати, детский врач, кандидат медицинских наук) говорит, что сначала трудно было поверить, что закон о гражданском контроле в столь закрытых от общества структурах вообще заработает. Один из главных его разработчиков, советский еще диссидент, правозащитник Валерий Борщев несколько лет пробивал проект в Госдуме, ездил по России, проводил круглые столы, организовывал школы общественных инспекторов — так все начиналось.
Сегодня, если у нас появится желание посетить любое исправительное учреждение Алтайского края, достаточно позвонить оперативному дежурному и дать телефонограмму, — говорит Гончаренко. — И буквально на следующий день в любое время мы можем подъехать, и нас не имеют права не пустить. Наши возможности существенно отличаются от возможностей членов любых других общественных советов. Комиссию формирует Общественная палата России, к этому не имеют отношения ни краевые органы власти, ни УФСИН, ни полиция. И им приходится считаться с нами.
- А люди, для которых вы работаете, арестанты - насколько они осведомлены о вашей деятельности?
- Больше 700 жалоб поступило нам за три года, все были рассмотрены, на все последовала реакция — письма, обращения в органы. За три года работы комиссии предыдущего созыва мы 200 раз посещали тюрьмы, колонии и изоляторы временного содержания. На индивидуальном приеме побывало почти полторы тысячи человек.
 - На что вам жалуются?
- Все жалобы можно разделить на несколько групп. Допустим, в дежурных частях полиции – это обычно нарушения, связанные с бытовыми условиями: либо питания нет, либо постельных принадлежностей. То же самое примерно в СИЗО, но там нарушения, связанные с давлением, использованием системы, чтобы человек признал свою вину, пошел на сделку со следствием. Не всегда удается доказать эти нарушения, и многие вещи, которые мы знаем, не всегда мы можем выносить на публику. В колониях это нарушения, связанные с УДО, с условно-досрочным освобождением — это очень криминогенная зона, потому что либо ты идешь на волю через три года, либо через шесть лет – разница существенная. Есть, чем манипулировать. Это связано законностью вынесения дисциплинарных взысканий: суды, как правило, не освобождают тех, кто имеет непогашенные дисциплинарные взыскания. Это связано с правом на труд и заработную плату: оплата труда в колониях не выдерживает никакой критики, она очень низкая, либо часто труд осужденных используется вообще безвозмездно, как с той историей с пятой колонией в Рубцовске - в течение десяти месяцев работала бригада из десяти человек, они что-то производили, без зарплат, без договоров…
Основанный в позапрошлом веке в Алейской степи город Рубцовск, к середине века 20-го, после эвакуации сюда из европейской части страны многочисленных заводов, стал центром машиностроения Южной Сибири. Правда, ненадолго. Сейчас этот небольшой город (145 834 жителя, согласно последней переписи) свою пролетарскую славу подрастерял. А вот неформальная слава арестантской столицы Алтайского края — все еще при нем. Всего на территории края расположены семь исправительных колоний. Из них — четыре в Рубцовске: общего, строгого и особого режима содержания плюс следственный изолятор.
С этим связаны традиции и устои, многие из которых кажутся непоколебимыми. Таксисты на городском вокзале сидят кружком на корточках. «Своих» пассажиров, приезжающих на свиданки к сидельцам, вычисляют сразу, предлагают полный комплекс услуг. «Сувенирки» в колониях, где за чай и сигареты умельцы вытачивают «выкидухи», куют казацкие шашки и самурайские мечи, режут шахматные фигуры и панно — тоже часть традиций.
Но что-то все-таки меняется. Гончаренко говорит — не так быстро, как бы хотелось, но общественный контроль пробивает себе дорогу: 
- Не случайно сегодня мы встречаем жесткую конкуренцию со стороны силовых структур за попадание в комиссию. То же касается и агентов влияния криминалитета: у комиссии достаточно серьезные полномочия, мы имеем право беседовать в колониях без присутствия сотрудников, один на один, имеем право запросить любые документы, кроме тех, которые относятся к следствию и к оперативным и охранным мероприятиям. Это сильно.
У нас были случаи, когда мы считали что дисциплинарное взыскание осужденным было вынесено незаконно, необоснованно — и отражали это в акте, но взыскания не снимались, зато потом их адвокаты обращались к нам, мы им давали выписку из акта и они могли вести состязательный процесс в суде, доказывать, что вот видите, администрация колонии считает так, а вот независимые наблюдатели не согласны. 
Недавно поехали в СИЗО в Бийск и обнаружили, что человека 31 октября осмотрел врач — а мы были 7 ноября – и к этому времени никакого лечения он так и не получил. Мы составили акт, и поверьте, кто-то за это ответит. Мы надеемся, что еще по крайней мере три ближайших года работа нашей комиссии будет заключаться именно в правозащитной деятельности.
Справка
Под контроль комиссии подпадают: семь исправительных колоний, в том числе две женских, два лечебно-исправительных учреждения, одна воспитательная колония, краевая туберкулезная больница, четыре следственных изолятора, 38 изоляторов временного содержания, центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей, военная гауптвахта, специальная общеобразовательная школа закрытого типа, пять пограничных комендатур и 84 дежурных части полиции. 
Субботний Рамблер
Рекомендации
JPG, PNG, GIF (не более 2 Мб)
1000
Ctrl+Enter для публикации комментария
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
18+
|
ИнтернетТранспортРекламаТранспортСпортПутешествияЕдаПриродаПолитикаОружиеЭкономикаИсторияЗдоровьеМузыкаНаука