или зарегистрируй аккаунт Рустории Укажи свой e-mail
Готово! Принимай от нас письмо
с паролем для входа на сайт.
3 декабря 2013
1
790

Учитесь плавать: премьера спектакля «Поток» в Молодежном театре Алтая

«Поток» — абсолютный эксперимент по форме и по содержанию. Причем эксперимент как для барнаульского зрителя, который ничего похожего в театре до сих пор не видел, так и для режиссера, который ничего подобного еще не делал» - анонсировалась новая работа Дмитрия Егорова на сайте МТА: смотрите, мол, но мы предупреждали.
Эксперимент есть эксперимент: премьеру пришлось сдвигать на день, с 30 ноября на 1 декабря, и, по слухам, за этот оставшийся день спектакль успел довольно сильно измениться. 
«Он тут всех нас загнал, — жаловалась на своего главрежа после премьеры директор МТА Татьяна Козицина. – Ребята круглые сутки работали, у них общага в двух шагах, но куда там – тут прямо и ночевали. Разве можно так уродоваться ради этого?..» 
Вопрос повис в воздухе: бредущие в сторону гардероба участники эксперимента еще не были готовы к осмысленному ответу. Надо было над всем этим хоть немного подумать – слишком бурным он оказался, поток.
Фото Юлии Исаковой
… Сначала нас пустили в зрительный зал, но предупредили, что это ненадолго, попросили рассаживаться так, чтобы удобнее было потом перебраться на сцену: спектакль камерный, но в тесном этом пространстве как в одном тесном дворе своего рабочего района артистам и зрителям предстоит прожить долгую счастливую жизнь.
А пока в углу сцены ждет своего часа набор инструментов гаражной группы. А вот и она – парни в черных олимпийках с натянутыми до бровей капюшонами начинают наигрывать-набрякивать потихоньку тему, которую можно играть смертельно долго, а зрители тем временем смотрят на Поток. На экране кадры советской кинохроники: растут жилые кварталы на месте пустырей, рабочие семьи меняют бараки на благоустроенные квартиры, открывается Дворец культуры Химиков и кинотеатр «Юность». Едва ли родившийся в 80-м Егоров успел застать и запомнить документальные «журналы», которые показывали советским людям перед началом каждого киносеанса, но ритуал воспроизводится удивительно точно. И даже ощущения зреют те же: все это важно и интересно, но пора бы смотреть уже кино.
Но не нам остановить этот поток: черно-белые кинокадры сменяются цветным видео из дня сегодняшнего. Кинотеатр «Юность» состарился и переродился в торговый центр «Юность». В заводских цехах торгуют мебелью и тряпками. Люди, вот хотя бы эти двое бухарей на лавке – не они ли были там, на черно-белых кадрах юными счастливыми пионерами?
Парни в черном продолжают в углу вести свою тему. Неизвестно, в курсе ли режиссер, что в зонах осужденным разрешены сейчас «вольные» спортивные костюмы — при условии, что они черного цвета. «Олимпийки» других цветов зэки сами чифиром перекрашивают в черный. Но тут он опять попал: эта черная униформа людей района – от стеганых телогреек до олимпиек – мы все ее знаем.
«Вечная весна в одиночной камере» будет после главной музыкальной темой спектакля, но пока что нам дают передышку: зажигается свет, и мы уходим рассаживаться на сцену, чтобы на два часа погрузиться в Поток, какой он есть здесь и сейчас.
Документальные кадры о рабочем районе старого города – пролог, приглашение к долгой дороге со многими перепутьями, по которой идет богатырь. Он тоже в черном, ведь он один из нас. Он наша плоть, как будто одна мама нас родила. И здесь, на районе, мы станем свидетелями его рождения, его возмужания и подвигов. И, гибели, разумеется, тоже. Но до этого еще далеко, а пока мы смотрим, как танцует в пятне света маленькая балерина.
Когда-нибудь потом нам расскажут ее историю (а может – не ее, другой? ведь мы же сами видели – наша девочка нормально, ровно прожила, благополучно состарилась и приземлилась на лавку у подъезда). Многие из нас не смогут тогда сдержать слез, но пока мы только пытаемся впустить в себя это нагромождение образов и с недоверием следим за сменяющимися мизансценами.
Богатырь, тем временем, появляется на свет, а осенять этот свет для него и для нас будет нелепая уродливая конструкция – ее собирают на наших глазах те же парни в черном, и в этом нагромождении труб, перекладин и лампочек угадывается сразу и флагшток под знамена всех 15-ти республик, и переплетения надземной теплоцентрали, и останки недобитых фонарей, и скелет дворовой спортплощадки, и каркас главной елки с площади перед ДК.
К елке потом обязательно будет и Дед Мороз с похабными четверостишиями и тупыми загадками, и грузный зайчик-попрыгайчик, и вполне себе как бы настоящая машина в подарок, и самая правильная Снегурка, о какой только может мечтать местный пацан. Наш неизбежный вечный Новый год как вечная весна в одиночной камере – от него тоже никуда не денешься в этом потоке – встречай его год за годом, живи, расти, бейся, старей, болей, помирай, наконец.
Но, слава богу, жизнь, она ведь как поток – такая долгая, и дорог так много, и наш герой шагает по ним все уверенней и уверенней, и спектакль тоже вдруг как будто проясняется, и начинает все глубже затягивать зрителей. Вот наш парень набирается богатырской силушки, отведав культовых на районе напитков из стеклянной и жестяной тары, куражится, круша все на своем пути; вот ходит направо и налево – в белой рубашечке срубает за компьютером бабло; в красном барском халате хороводится с целой оравой невест. Везде он может продавить свое и стоит всегда крепко, потому что еще с малолетства умел себя держать, доски ломал ребром ладони и на турнике кишкой не болтался, хоть и пил не разбавляя. Но что-то все равно не так и не то. Жизнь несется вскачь с воплями, уханьем и взвизгиванием на поворотах, а наш герой все равно умудряется успевать быть то озадаченным, то потерянным, то задумчивым – ему понять что-то надо. Но вот что, разве же тут въедешь?
И он все время пытается остановиться на ходу прямо внутри потока – и в те минуты пока наш богатырь старается так удержаться, замерев, — к микрофону выходит кто-нибудь из актеров и зачем-то рассказывает свою историю. Даже не историю, а типа случай из жизни — из тех, что мы все время от время рассказываем, чаще по пьяни, непонятно зачем. Почему то они запомнились, эти эпизодики; остались с нами – и вот мы тащим их по жизни с собой, вынимая иногда. Бывает, нам кажется, что они что-то значат и что-то говорят о нас, но чаще вообще не понятно, зачем они. Вряд ли это понимает и режиссер Егоров, но, похоже, он опять угадал. И вот мы слушаем — про алкаша, которого по району ловили и били менты, а он протрезвел, пока бегал от них. Про парня, у которого отжали телефон, а ему стыдно было, и он всем говорил, что телефон украли в трамвае. Про трех сестер, Веру, Надежду и Любовь, что жили одиноко в одной деревне. Про гандон, прилипший к шкафу. И одна из актрис «пользуясь случаем» исполняет нам «песню для лучшей подруги».
А вот выходит и сам режиссер и рассказывает о поездке на Сахалин, как он там вышел ночью покурить, увидел поток звезд на небе, а потом еще возвращался через всю страну и думал, какая она у нас большая-большая, и как много по ней рассыпано потрясных-распотрясных людей. Тут-то мы и понимаем вроде бы, что он нам всем хотел сказать этим «Потоком», говорить ведь он постарался, как всегда, с уважаемой нами пацанской прямотой.
Но додумать не успеваем: жизнь продолжается, поток подхватывает богатыря и нас вместе с ним, и все уже опять несется вскачь – и это свадьба. И мы тоже несемся по кругу вместе со всем балаганом, и только успеваем замечать, что невеста с подружками сбежала и курит за углом, и как машет нам приветливо белый худощавый нетрезвый медведь – мы видели его раньше, он учил богатыря жить, помогал срубать бабло, а еще раньше, до «Потока», помогал партии «Единая Россия» побеждать на выборах. И румяный морячок щекасто улыбается возлюбленной, и люди и куклы меняются ролями, и снег как мучица сеется…
А дальше нам опять придется замереть. Потому что время вышло: богатырю пора умирать, а нам — слушать историю о балерине, что за пятьдесят грамм садилась на шпагат и ложилась с бомжами, и верить, что это другая, отдельная история – не о той маленькой нашей девочке, ведь мы видели, как она выросла и приземлилась на лавку у подъезда. Да и богатырь – он ведь все время терся где-то рядом – рос, взрослел, мужал. Он бы не дал ее в обиду. Парни в черных олимпийках играют нам вечную свою тему, и пора уходить, и там, куда мы уходим, — нас опять встречает Поток.
…Эксперимент режиссера Егорова, видимо, все-таки удался: в нем хочется поучаствовать как минимум еще раз. Многие из первых зрителей именно об этом и говорят теперь: что обязательно собираются пересмотреть «Поток» через какое-то время. Не столько рассчитывая на то, что спектакль «обтешется» и станет более гладким, комфортным и ровным, чтобы не приходилось делать над собой усилий, собирая в сознании в один сплошной поток разрозненные эпизоды. а в надежде заново пережить те же эмоции. А может другие. В одну реку нельзя войти дважды, но тем и влечет нас Поток – с непривычки в нем можно захлебнуться, но и жажду утолить получится.
Субботний Рамблер
Рекомендации
Интересно, конечно, необычно. Но хотелось бы посмотреть на все своими глазами и не ввиде минутных отрывков, а по возможности целиком.
JPG, PNG, GIF (не более 2 Мб)
1000
Ctrl+Enter для публикации комментария
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
18+
|
ИнтернетТранспортРекламаТранспортСпортПутешествияЕдаПриродаПолитикаОружиеЭкономикаИсторияЗдоровьеМузыкаНаука