или зарегистрируй аккаунт Рустории Укажи свой e-mail
Готово! Принимай от нас письмо
с паролем для входа на сайт.
20 января 2014
2
2 044

Заполярный интернат

На дворе 21 век. «Космические корабли бороздят просторы Вселенной…» Между тем на земле есть народы, которые до сих пор ведут кочевой образ жизни. И даже, пользуясь благами цивилизации (газовые горелки, снегоходы, сотовая связь) продолжают придерживаться традиций общинно-родового строя.
Речь пойдет о ненцах. Точнее о воркутинских ненцах и их детях, которые, по-прежнему, рождаются на свет в чумах посреди Большеземельской тундры и весь первый год своей жизни проводят в евсе (люльке). Маленькие ненцы редко плачут. Тундра, как и Москва, слезам не верит. Здесь идет постоянная борьба за выживание. Мать вынимает ребенка из евса только, чтобы покормить. Во-первых, потому что холодно. Но главное, потому что у нее нет времени заниматься одним ребенком. В ненецкой семье обычно по 6-8 детей, и работы в чуме хватает. Для детей, кстати, тоже. Трехлетняя девочка, например, уже в три года в состоянии сама приготовить кашу, а мальчик – собрать хворост и принести воды.
В семьях ненцев не принято баловать детей, потому что центром семьи является отнюдь не ребенок. Главный в чуме — мужчина, а в тундре – олень. Оленеводство — это не просто занятие: смысл и стиль жизни ненцев. Вся их жизнь подчинена ритму жизни оленей. Официальное название народности происходит от самодийского слова «ненец», что в переводе означает «человек». Считается, что ненец без оленя — не «ненец», т. е. не «человек»…
Все это рассказала мне Елена Михайловна Лаптандер, директор интерната для ненецких детей, что расположен в поселке Советский, недалеко от Воркуты. Я побывала там во время длинных новогодних каникул, решив, что непременно должна сама увидеть это уникальное учебное заведение. Сегодня, наравне с угольными терриконами, оно является «визитной карточкой» Воркуты.
Появился интернат в 1996 году. Рассказывают, что накануне две весны подряд в тундре была бескормица, из-за которой пало более 40 тысяч животных. Для оленеводческих колхозов это было нелегкое испытание, а для частников и вовсе страшные времена. Живут ненцы-кочевники только за счет своего стада, а оно таяло на глазах. Именно тогда оленеводы потянулись в город и попросили местную власть спасти их детей от голодной смерти.
— Детям пришлось долго адаптироваться к новой для себя обстановке, — рассказывает Елена Михайловна. – Многие из них имели целый букет заболеваний, никто не говорил по-русски, не видел многое из того, что привычно глазу обычного городского ребенка. Двухэтажный дом, кровать, водопроводный кран, пластмассовые игрушки… Сегодня нам, конечно, намного проще. В интернате уже воспитываются дети тех первых 13 учеников.
Сама Елена Михайловна тоже по национальности ненка. Родилась и до девяти лет жила в тундре. Потом училась в городской школе-интернате, закончила педагогический вуз. «Я ушла из тундры, но тундра пришла ко мне», — говорит она.
В интернат часто приезжают гости, поэтому дети к ним уже привыкли. Первым делом старших мальчиков обычно просят показать, как они «ловят» оленей. Дети раскладывают в зале на полу оленьи рога и затем набрасывают на них тынзей (аркан). Далее ведут на экскурсию по своему дому. В сопровождении директора и ее заместителя Светланы Владимировны Армашенко мы тоже прошлись по всем кабинетам.
Сегодня в школе живут и учатся 62 ребенка в возрасте от 3 до 14 лет. В списках, вывешенных в каждой группе, по 20-25 детей, а фамилий всего три-четыре: Ледков, Лаптандер, Тайборей, Валей. Это потому что все дети приходятся друг другу близкими или дальними родственниками.
— Наши группы собраны по семейному типу, — поясняет Елена Михайловна, — мы не разъединяем братьев и сестер. Дети живут здесь 9 месяцев в году, с конца августа до апреля. Обычно в ноябре родители приезжают проведать детей. В Воркуте в это время проходит большой спортивный праздник «Спартакиада народов Севера». Ненцы участвуют в гонках на оленьих упряжках. Приезжают в Советский прямо на своих нартах, и поскольку у школы нет возможности предоставить для гостей ночлег, то разбивают свой лагерь неподалеку. Дети тогда просто объявляют воспитателям: «Я пошел на нарты», то есть к родителям.
К слову, нарты для ненцев – это не просто средство передвижения, а целая философия. На нартах проходит вся жизнь кочевников. И видов нарт, возможно, не меньше чем марок автомобилей. Есть нарты мужские, а есть — женские. Есть нарты, на которых играют дети и на которых везут невесту. Есть нарты родильные, а есть — похоронные.
Любой ненецкий мальчик умеет мастерить нарты. В интернате это знают и стараются поддерживать все традиционные виды нехитрых детских «забав». Девочки плетут пояса, украшают малицы и «падку» (сумки). Ребята мастерят деревянные поделки. В тундре выбор «игрушек» невелик. Так, обычные камушки превращаются для ребенка в оленей, а лапки животных или птичьи клювы – в кукол. В число вещей, которые ненцы перевозят с места на место, игрушки не входят. Это лишний вес, от которого во время каслания (кочевки) всегда избавляются…
— Расскажите, как проходит обычный день в интернате, — прошу я Елену Михайловну.
— Подъем в 7.30, отбой — в 21.Утром обязательная зарядка и в течение дня две большие прогулки. Много внимания уделяем закаливанию. Разрешаем детям ходить по школе без обуви, гулять без рукавиц и даже предлагаем опускать ручки в снег. Все это для адаптации – в тундре ведь нет теплого пола. Часто устраиваем походы в тундру, благо она рядом, вышел за порог интерната и вот она… Учатся дети в две смены. Мы учим их русскому и ненецкому языку, арифметике, истории. Но при этом стараемся не прерывать их связь с тундрой. У нас есть факультатив «Зеленая тропа», на котором мы изучаем следы животных, традиции и обычаи ненецкого народа.
— Интересно, ненецкие дети знают, кто такой Дед Мороз? Вы ведь отмечали Новый год? – интересуюсь я у директора.
— У них все связано с оленем. Есть, к примеру, праздник Первого олененка. А Новый год – для них пока не понятный праздник. Конечно, мы его отмечали, наряжали елку, готовили утренник. Но вот накануне к мальчику Диме приезжали родители. Как же он плакал, хотел поехать с ними в тундру…
Для адаптации детей в каждой группе стоит свой чум, куда ребенок может забраться, чтобы поиграть или просто побыть одному. Здесь же, в чуме, проводит свои сеансы школьный психолог.
— В тундре основную пищу ненцев составляют сырое или вяленое мясо и рыба. Школьная пища поначалу вызывала у детей недоумение, — продолжает рассказывать Елена Михайловна. — И привыкали они к ней с трудом. Более того, мы отмечаем, что за последнее время иммунитет у детей снизился. Возможно, потому что дети перестали пить свежую оленью кровь, есть печень, панты. Все это раньше входило в обязательный рацион питания. Сегодня родители стараются все это выгодно продать. Мы покупаем оленину, но не часто – она дорогая. Иногда родители привозят ее, но в основном только своим детям.
То, что ненцы сильно изменились за последние годы, отмечают многие воркутинцы. Раньше они часто катали местных ребятишек на оленях бесплатно, теперь только за деньги. На просьбу сфотографироваться вместе, называют таксу — «100 рублей». Это уже не те неграмотные и часто беспаспортные кочевники. Цивилизация добралась и в тундру. Во многом, кстати, благодаря детям.
— Сегодня дети помогают родителям социализироваться, — говорит Светлана Владимировна. – Ненцы оформляют пенсии, заводят банковские карточки, на которые им перечисляют пособия и материнский капитал. Все же теперь понимают, что нет смысла возить по тундре большие суммы денег.
— Эти дети будут уже хорошо ориентироваться в новой в жизни, — поддерживает коллегу Елена Михайловна. — Сейчас государство разворачивается к оленеводам. Принят республиканский закон «Об оленеводстве», есть много федеральных программ по поддержке малочисленных и коренных народов севера. Я думаю, что потихонечку все условия для оленеводов будут созданы и они, возможно, тоже скоро будут сидеть в Интернете и общаться по скайпу. Раньше наши девочки в 17-18 лет выходили замуж, а сейчас, порой, и в 22 не хотят. Приезжают из тундры, переодеваются в современные молодежные курточки, обувают сапожки на каблуках и в город!
Дети ненцев, как все современные дети, быстро осваивают технику. У многих в школе есть свои сотовые телефоны и, по словам педагогов, у них даже начались те же проблемы, что и в обычных городских школах. Чтобы дети не отвлекались, приходится забирать телефоны до конца урока. По республиканской программе модернизации образования в школе должен быть свой компьютерный класс с выходом в Интернет, но его пока нет. Исключительно по санитарным нормам. «На каждый компьютер положено 4 кв. м. площади, окна с решетками, несколько выходов… Пока этот вопрос не решается», — пояснила директор.
— Хотя с другой стороны, если дети увидят другой мир, возможно, они уже не захотят вернуться тундру? – предположила я.
— Мы рассуждаем со своей точки зрения, что для нас ценно, а у них другая мотивация, — возразила Светлана Владимировна. — Тундра для них – это все. Учиться любить родину надо у наших ненцев. Несмотря на тяжелые условия — для нас они просто невыносимые, я бы и дня не прожила, — а они рвутся туда!
Согласилась с этим и Елена Лаптандер.
— Когда я жила в тундре, для меня эти условия не были сложными. Это не воспринималось мною, как задача выжить. Это была обычная жизнь, где все предусмотрено, нет ничего лишнего, и не надо парится о том, что будет завтра и где мне это взять. Оно все есть под рукой. Природа все даст.
В нашей семье восемь детей, я — самая старшая. Одна девочка умерла. Шестеро живут в городе, один брат остался в чуме. У него нет образования, отец не хотел его отдавать в школу. Сегодня ему 31 год, он ведет оленеводческое хозяйство, заменил отца, который вышел на пенсию. Он продолжает вести кочевой образ жизни, женился на девушке-ненке, которая обеспечивает ему быт, очаг. У меня есть гордость за него. Я сегодня уже так жить не смогу. В тундру я приеду погостить на день, но не более. Ночевать я там уже не буду. Это неудобно, спать на земле, и я понимаю, что могу простудиться. А для них это обыденная жизнь. Тундру они знают, как свои пять пальцев, где какая кочка, где какой кустик, в каком направлении ехать….
— А как вы собираете детей в школу?
— Сначала нас выручал сельхозкооператив «Оленевод». Детей привозили на их вездеходах. Потом два года подряд в тундру летали вертолеты Воркутинского погранотряда. Но выполнять «детские рейсы» это, конечно, не их работа и у военных совсем иной уровень безопасности полетов. Теперь, подвоз детей проходит за счет республиканского бюджета. Министерство национальной политики выделяет нам средства на 8-9 часов полета, и мы на вертолете за двое суток собираем детей по тундре. Мы уже знаем, в какую сторону лететь, с какими родителями как говорить. Обычно 27-28 августа большая часть детей уже здесь. Причем, что называется, с доставкой на дом. Вертолет садится прямо рядом со школой, на футбольное поле. Это очень хорошо, потому что так легче для детей. У ненцев слабый вестибулярный аппарат, они не выносят запах бензина, многих тошнит в дороге. Ребят, что постарше, родители подвозят к нам сами, на упряжке. Бывает, что уже ко второй четверти. А забирают обратно в тундру с 15 апреля. Если река открывается раньше, то и детей забирают раньше…
Что ж, не было бы счастья, да несчастье помогло. 17 лет существует Воркутинская школа-интернат для ненцев. Уникальное образовательное учреждение, благодаря которому выжили десятки семей кочевников-оленеводов. За эти годы накоплен уникальный материал, который мог бы стать основой для десятка диссертаций и этнопедагогика, о которой сегодня так модно говорить, здесь – обычная практика.
(Фото Андрея Шопши, Александра Чернышова и из архива школы-интерната)
17 лет назад Советский был одним из самых красивых поселков Воркуты. Сегодня он в списке закрывающихся. На конечной автобусной остановке красуется надпись «Вэлком ту гетто». Погуляв минут двадцать (больше не позволил мороз – — 44), я поняла, что имел в виду автор. Целые улицы домов-призраков, Дом культуры с пустыми глазницами… Понятно, что детям, живущим в поселке сегодня, трудно поверить воспитателям, когда те рассказывают, что есть на свете большие города и другие народы. Что Красная площадь – это не просто картинка, нарисованная человеком, а кроме оленей есть еще тысячи других животных…
Интернат в Советском – как маленький островок света и надежды на отвоеванном у вечной мерзлоты кусочке тундры. А сама тундра – теперь я тоже это знаю — это целый мир! Который для ненцев не менее красив и любим, чем наши благоустроенные, сверкающие галогеном и пропахшие бензином города…
Субботний Рамблер
Рекомендации
Замечательная статья, просто-напросто целиком погружаешься в жизнь региона, спасибо, Елена, очень познавательно.
Очень интересное учреждение! Стала задумываться нет ли аналогичного интерната у саамов из Мурманской области. Надо будет узнать, так что спасибо за наводку
JPG, PNG, GIF (не более 2 Мб)
1000
Ctrl+Enter для публикации комментария
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
18+
|
ИнтернетТранспортРекламаТранспортСпортПутешествияЕдаПриродаПолитикаОружиеЭкономикаИсторияЗдоровьеМузыкаНаука