или зарегистрируй аккаунт Рустории Укажи свой e-mail
Готово! Принимай от нас письмо
с паролем для входа на сайт.
3 декабря 2013
3
648

В поисках настоящего

С июня этого года главная сахалинская сцена вновь осталась без художественного руководителя. По окончании предыдущего сезона, который на заключительной пресс-конференции дирекцией Чехов-центра был признан интересным, успешным и продуктивным по всем параметрам, худрук Даниил Безносов тем не менее пост покинул. Судя по реакции руководства Чехов-центра, обстоятельство не смертельное, если учесть, что с 2000 года в театре сменилось пять худруков и столько же директоров. В этом сезоне, похоже, одно из двух главных кресел театра пропустует. На сетования – не держатся-де у нас худруки, театральный гуру из Екатеринбурга Олег Лоевский («посватавший» два года назад в Чехов-центр молодого режиссера Даниила Безносова) невозмутимо отвечал: а никто не собирается умирать на Сахалине… От каких бы то ни было публичных объяснений при «разводе» обе стороны – худрук и дирекция – воздержались: дескать, из избы сор не выносят. Д. Безносов ушел (говорят, был приглашен директором Хабаровского краевого театра драмы и комедии), а Чехов-центр открыл 83-й сезон, и весьма бодро.
Близкое – дальнее
С подачи ушедшего худрука в Южно-Сахалинске во второй раз провели Дальневосточный театральный форум. Изначально мысль была благая – форум как инструмент интеграции дальневосточных театров для обмена мнениями, идеями, помощи, на крайний случай хотя бы поближе познакомиться, поскольку гастрольная деятельность практически сведена на нет. Однако собрать под крышей форума больше двух театров со всего Дальнего Востока не задалось ни в первый, ни во второй раз – живем далеко, добираться дорого, а в этом году еще и катастрофическое наводнение в федеральном округе сбило планку. Поэтому пока что звонко титулованный форум вышел школой (и весьма качественной) для обоих островных профессиональных театров. На его площадках шли мастер-классы, выступали театральные продюсеры Олег Лоевский, Олег Кленин, режиссер Алексей Крикливый (Новосибирск, «Глобус»), критики Татьяна Тихоновец (Пермь), Оксана Кушляева (Санкт-Петербург) и др. Состоялась научно-практическая конференция по истории и современности театра, круглый стол о взаимоотношениях театра и СМИ, который СМИ по большей части традиционно игнорировали. Для международного «веса» пригласили иностранцев из ближнего круга соседей – молодую драматургессу Син Ён Сон из Южной Кореи и театр «Ангелус» Наомичи Окаи из Канадзавы.
Если российские перспективы сценической судьбы южнокорейской пьесы – тяжеловесного, утомительно многолюдного повествования в дебрях, что и говорить, малопонятной истории древней корейской государственности – сразу вызвали сомнение, то японский театр снискал живое внимание. Хотя бы потому, что вампиловская «Утиная охота» сегодня в театрах гостья редкая. Но японский театр был создан 17 лет назад режиссером Наомичи Окаи в контексте магнетического притяжения русской драматургии. А интересен был тем, что привнес в трактовку пьесы свою японскую особость: черно-белая «Утиная охота» большей частью вынесена в пространство символических образов, где музыка и цвет являются системообразующими факторами. Так, исходя из японской традиции, белый цвет – цвет смерти, траура, вместо людей здесь действуют роботы с набеленными лицами, а черный человек Зилов при всех недостатках – единственная живая душа с нелепой мечтой об утиной охоте и идеальной любви. Строго следуя тексту, спектакль оказался не привязанным ни к времени, ни к месту. На бетоне советской реальности 70-х Наомичи Окаи создал спектакль изящный и элегантный, спектакль-зеркало о современном ему японском обществе, где традиционные «якоря эмоций» мешают людям открыть свою душу и быть счастливыми. И понять это маски не помешали.
Из «лабораторной» пробирки
Форумскую тусовку в основном жанре «поговорим, брат» изрядно всколыхнула режиссерская лаборатория, разогнав тоску театральных критиков, которым, приехав за тридевять земель, совершенно справедливо хотелось «живой воды» – не только говорить о театре, но и смотреть его. Новшество на сахалинской почве укоренил Никита Гриншпун (худрук Чехов-центра в 2009-2010 годах). В первой лаборатории по современной драматургии, которой в Чехов-центре не пахло со времен пьес М. Шатрова, он запустил «убойную» обойму — Вячеслав Кокорин, Андрей Корионов, Марат Гацалов, Дмитрий Егоров. С годами смягчилась в восприятии зрителями первостепенная острота почти мезальянса, как все, что со временем неизбежно называют традиционным, но сохранилась неизменность новизны режиссерско-актерских решений. В сахалинских лабораториях поработали Антон Безъязыков, Кирилл Вытоптов, Даниил Безносов, Роман Ильин (Феодори), Екатерина Гороховская, Семен Александровский, Тимур Насиров… Ежегодно по осени на Сахалине режиссеры с чистого листа кроят эскизы к спектаклям. И если первая лаборатория была обоюдным шоком, «штурм унд дранг» для всех — кто ее делал и кто смотрел, то со временем к трехдневному стрессу привыкли.
Тему для осенней лаборатории-2013 «Дети и эти» — определила прозаическая причина: непреходящий дефицит симпатичного литературного материала для «малого зала» — от двух до пяти и далее. «Этими» в поисках хорошей детской драматургии назначили студентов-щукинцев – москвича Дмитрия Туркова и сахалинца Александра Агеева (актер Чехов-центра), а также ученика Льва Додина Георгия Цнобиладзе (Санкт-Петербург). Эскизы рождались в нестандартных «квартирах» – в фойе, в репетиционном зале, а то и прихватывая кусок сквера с автобусной остановкой у театра. По итогам лаборатории лучший эскиз получал право на жизнь в ранге спектакля. Судьбу его (пользуясь терминологией Олега Лоевского, «оставить» или «забыть, как страшный сон») определяли критики и зрители.
В этот раз путевку в афишу получили сказка Михаила Бартенева «Иван-дурак» в постановке Георгия Цнобиладзе и «Клочки по закоулочкам» Григория Остера и режиссера Александра Агеева. Остеровские «Клочки по закоулочкам» с привычными исходными данными сказочных коллизий (выгнала лиса зайчика из избушки) явились занятной пародией на русскую народную сказку. В ней актерам есть что играть и от чего получать личное удовольствие, и играя в двух шагах от ребячьего носа, никто из них не застрахован от скептических усмешек, подсказок и искреннего соболезнования «беги, заяц!», и зрительское «верю/не верю» здесь выдается самой высокой пробы. А «Иван-дурак» в интерпретации Георгия Ценобиладзе так далеко укатился от фольклорной первоосновы, что первые пять минут поначалу зрители были несколько в ступоре. Потому как режиссер создал антисказку, в которой бутафоры отдыхали. В наброске детского спектакля от Цнобиладзе сплюсовал театр и кино, Южно-Сахалинск и Сахалин, драки и занятия йогой, полеты в небеса и суету вокруг клада на абсолютно пустынной сцене, где лесная чаща с экрана перетекала в закулисье Чехов-центра, медведь в кудрявом парике бегал по театральному скверу, а классический персонаж — правдоруб в красной футболке с надписью «СССР» — немало повеселил горожан, осаждая маршрутки с натуральной дверью в руках. Словом, урожай выдался предсказуемо неоднозначный. Если что и объединяло авторов сказочных эскизов, так это стремление к игре, от которой наши дети – «цветы жизни» эпохи всепоглощающего Интернета – не привыкли или разучились. А еще — «многоэтажная» структура заявленных постановок, на которых дети и родители, сидя рядом, считывают каждый свое, и всем интересно.
Обитаемый остров
Новый сезон Чехов открыл спектаклем, который вряд ли мог быть возможен при Д. Безносове. Резюмируя два последних года, можно сказать одно: уж в чем-чем, а в подражательстве режиссера Безносова упрекнуть было нельзя. Он предпочитал впервые снять с полки пьесу или взять материал с весьма скудной театральной биографией, не ходить проторенными дорогами. Именно он рискнул опробовать на сахалинской сцене попытку «театрального сериала», скрепив в некое единство три пьесы финна Мика Мюллюахо: про мужчин («Паника»), про женщин («Хаос») и про актеров («Гармония»), которые не то чтобы третий пол, но явно люди от другого мира. Или взять с его легкой руки первый опыт Чехов-центра в технике вербатим. Чтобы родился спектакль «Плывет», актеры вышли из театра на улицы, выехали в северные районы острова, записывали на диктофон прямую речь, которая после шлифовки драматургами Любовью Мульменко и Иваном Колпаковым стала сахалинской пьесой. С местной драматургией о местной жизни у нас швах. А тут еще впервые театр сделал предметом разговора судьбы сахалинцев, заложивших фундамент сегодняшних реалий области, имя которым легион – поколение. То, что не кажется ничем выдающимся, потому что так жили все. Некоторые из этих соавторов сидели на премьере, внимательно вслушивались в интонацию и фальши не уловили. Слушали про себя, когда-то приехавших по оргнабору поднимать послеяпонский Сахалин, уцелевших в стихиях (Курильское цунами, Нефтегорское землетрясение), ведущих небогатую жизнь, вне всякого пафоса и котурнов, в когда-то благополучных рыбацких или шахтерских поселках. И может быть, глядя на сцену, поняли, что их жизнь была истинно достойной, наполненной содержанием, смыслом и радостями.
Да и к спектаклю «Пегий пес, бегущий краем моря», которым театр закрыл прошлый сезон, Д. Безносов подошел нетривиально. Подпитку для давно вынашиваемой постановки по повести Чингиза Айтматова создатель нашел на севере Сахалине, в селе Некрасовка, где живут аборигены – нивхи, а настольной книгой в работе стало этнографическое исследование Ерухима Крейновича «Нивхгу». При скупости эмоций в спектакле открывается глубина мироощущения народа в целом и человека в частности, когда все было настоящим. Насыщенный этникой, музыкой и тишиной природы, «Пегий пес…» поднял на щит тему противостояния и единства человека и природы, жизни и смерти, долга и его цены, рока и ответственности за продолжение рода.
Одолжили примадонн
Ну и в конечном счете, наверно, превысил критический уровень допустимого. Так что старт 83-го сезона Чехов-центра знаменовал поворот оверкиль. Для первой премьеры года Чехов-центр прибег к «Примадоннам» Кена Людвига, не иметь которого в репертуаре ныне является некомильфо, в постановке Анны Бабановой (Москва). Комедия в общем-то отвечала требуемому дирекцией Чехов-центра настроению «дайте нам атмосферы, восторгов!», не зря же программку многообещающе украшала ремарка «Такого вы еще не видели». Надо сказать, что музыкальный театр под крышей Чехов-центра в полной мере не состоялся, несмотря на наличие перспективных вокалистов и образчики на этом основании музыкальных постановок (это было, правда, пять худруков назад). Тем не менее есть прекрасные голоса, звучащие периодически в концертных программах, есть молодая актерская пластичность, что и было в полной мере задействовано. При этом «Примадоннах» выглядели как стремление и потрафить любителям музыкального театра, и одновременно постебаться над жанром при всей серьезности подхода (на декорации, костюмы, шлифовку кордебалета средств не жалели). Эта мысль приходит при взгляде на крепеньких, как наливное яблочко, кордебалерин, на главных героев (урожденных драмартистов), которым пока все ж таки не слишком давались ртутная гибкость и легкость, востребуемые в попытке мюзикла. Так что настоящими там была только группа Чехов-центра «Джаз-Тайм» под управлением Владимира Киндинова и его солистка Елена Акшенцева, как рыбка в воде чувствовавшая себя в стихии джаза. Но сахалинская публика, чьи пристрастия успешно взращены регулярными гастролями Хабаровского краевого музыкального театра, бродвейскую прививку оценила, охлопала и полюбила.
Далее – «Дракон»
Все же далека от мысли считать «Примадонн» программной заявкой Чехов-центра на ближайшее будущее. Вопрос баланса театра для малого и большого зала, концептуального и массового, самокопания в душах и умах и незамысловатого, как грабли, досуга с повестки дня не сходит. Как было озвучено в начале сезона, планируются к постановке шварцевский «Дракон» и Александра Созонова и «Хапун» Виктора Ольшанского в режиссуре Сергея Федотова (Пермь). А по задумке учредителя – регионального министерства культуры – осень на Сахалине должна стать мощным театральным ожиданием, причем ежегодно. Нагрузку разделили между обоими субъектами – в этом году Сахалинский театр кукол с блеском организовал II международный фестиваль «На островах чудес», в 2014 году эстафету подхватит Чехов-центр. По крайней мере должен, как о том заявлялось аж в 2011 году.
Выдержат ли театры такой темп с должным качеством, время покажет. Время, к театру расположенное — сегодня в культуру региона вливаются огромные деньги. Близится к концу реконструкция Чехов-центра. Прекрасный дом театра с ликом самого сахалинского из российских писателей на фасаде стоит в очаровательном, любимом горожанами сквере с беседками, клумбами и персонажами Чехова – странно интеллигентным Человеком в футляре, Тонким и Толстым, Дамой с собачкой и зонтиком Достичь бы еще гармонии формы и содержания…. Ведущий начало с декабря 1930 года, Чехов-центр в пути. Кстати, своему спектаклю, посвященному истории сахалинского театра, Никита Гриншпун дал весьма оптимистичное и обязывающее название — «Дело № бесконечность».
Фото из архива Чехов-центра.
Субботний Рамблер
Рекомендации
Ну вот и побывал в театре.
А Абашев не ходит, и ему хорошо. Ах, как бы я почитала, что бы вы написали на про наш театр!
Увы, я покинул большую сцену :)
JPG, PNG, GIF (не более 2 Мб)
1000
Ctrl+Enter для публикации комментария
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
18+
|
ИнтернетТранспортРекламаТранспортСпортПутешествияЕдаПриродаПолитикаОружиеЭкономикаИсторияЗдоровьеМузыкаНаука