или зарегистрируй аккаунт Рустории Укажи свой e-mail
Готово! Принимай от нас письмо
с паролем для входа на сайт.
27 января 2014
5
1 339

Закаленный блокадой

Не ленинградец я по рожденью.
И все же я вправе сказать вполне,
Что я — ленинградец по дымным сраженьям,
По первым окопным стихотвореньям,
По холоду, голоду, по лишеньям,
Короче: по юности, по войне!
Эдуард Асадов, «Ленинграду».
А КРАСНЕТЬ БУДУТ РАКИ
До нашей встречи о Владимире Михайловиче Сидорове, жителе блокадного Ленинграда я знала лишь его адрес и то, что ему чуть больше 80 лет. По дороге к дому ветерана в голове рисовала портрет собеседника. Признаюсь честно, представляла себе немощного старичка-боровичка, который еле передвигается, плохо видит и слышит. Но каково было мое удивление, когда на пороге дома предстал мужчина лет так шестидесяти, на лице которого сияла добрая улыбка, а в глазах горели молодые искорки. Не успела я представиться, как Владимир Михайлович пригласил меня пройти в дом. Он ловко подставил мне стул, заварил чай, и уже через пару минут мы беседовали с ним как старые добрые товарищи.
Детство Владимира Сидорова прошло на станции Износки, что в Калужской области. Семья была большая – отец, мать и пятеро детишек. Отец возлагал на Владимира большие надежды. Сын был старшим ребенком, следовательно, должен во всем помогать отцу и заботиться о младших, считал глава семейства. Маленький Володя еще наслаждался беззаботным детством и о будущей профессии даже не думал, когда отец уже решил: сын пойдет по его стопам и будет столяром. А в это время мальчонка частенько бегал на железную дорогу, которая пролегала недалеко от дома. Босоногий, он становился на пригорок и провожал восхищенным взглядом проезжающие мимо паровозы.
Время шло. Владимир, надо заметить, неплохо – без «троек» — окончил семь классов. А мечта стать машинистом с каждым днем крепла. Поэтому когда в газете прочитал сообщение о наборе в Ленинградское железнодорожное училище, не раздумывая, решил для себя – еду!
— Я сказал отцу, что не буду в школе учиться, поеду в ЖУ, — вспоминает Владимир Михайлович. – Но отец в Ленинград не пускал.
— Закончишь 10 классов и пойдешь учиться на столяра! – невзирая на уговоры сына, стоял на своем глава семьи.
Как-то раз мать потихоньку начала уговаривать отца. Я в это время подслушивал их разговор в соседней комнате, — вспоминает ветеран. – Они долго толковали. Потом отец позвал меня на серьезный разговор.
«Значит так, если пойдешь учиться на маляра или столяра – то пущу!» — сказал отец.
— Я пообещал, что пойду, — хитро улыбнулся Владимир Михайлович.
Однако об истинных помыслах первенца отец даже и не догадывался. Ради своей заветной мечты парень пошел на обман. Ведь Володя буквально грезил тем, что будет бороздить по железной дороге огромные просторы Родины. Но позднее, после войны, когда машинист Владимир Сидоров навещал родителей, отца все же распирала гордость за сына-железнодорожника. Так, седьмого ноября 1940 года мой герой ехал в направлении северной столицы, пока в качестве пассажира поезда.
ВЫЖИТЬ В КОЛЬЦЕ
Летом сорок первого студент Ленинградского железнодорожного училища Владимир Сидоров паковал чемодан. Он должен был отправиться домой в свой первый отпуск. Но вместо железнодорожного билета первокурснику Сидорову пришлось взять в руки лопату. Когда началась Великая Отечественная война, ему было всего 15 лет. Сразу, как только объявили о нападении фашистов, студентов отправили копать окопы. Затем группа парня работала на одном из крупнейших в СССР танкостроительном заводе имени Ворошилова. Владимир Михайлович работал в отделе главного механика в должности слесаря-монтажника. В мирное время он занимался бы на заводе сборкой и ремонтов токарных станков. Но перед студентом стояла иная задача – демонтаж всего оборудования, ведь завод спешно готовили к эвакуации в Омск.
— Нам было по 15 лет, но мы работали не меньше взрослых, — с гордостью произнес Владимир Михайлович. – Бывало, семейные просили нас: «Ребята, мы пойдем домой побыстрей!», и мы подменяли их. Сутками не выходили с завода. Потом в трамвайный парк отправили, ну а там канали по тормозам – в основном, колодки меняли. Когда трамваи в городе перестали ходить – вообще сидели без работы и ждали эвакуации.
Ожидание было действительно смерти подобно. Больше полугода студенты училища ждали эвакуации. Множество раз они с вещами шли на Финляндский железнодорожный вокзал. К тому времени захватчики плотным кольцом окружили Ленинград, и только этот вокзал в годы блокады был началом знаменитой «Дороги жизни». Но в очередной раз поездка по какой-либо причине отменялась.
Владимир Сидоров вспоминает, что немец бомбил Ленинград каждый час, передыху не давал. Общежитие, где жили студенты, располагалось недалеко от Пулковской обсерватории. Этот район был у немцев на особом счету. Здесь на Пулковских высотах, держали оборону Ленинграда ополченцы. Буквально в сотне метров от обсерватории располагались передовые позиции наших войск, чуть дальше уже были немцы. Это место было последней преградой на пути захватчиков к городу. Отсюда весь Петербург виден как на ладони. Но ни систематический обстрел, ни попытки захватить эту командную высоту штурмом не увенчались для фашистов успехом. В конце концов, враг был остановлен в 4-7 км. от города, фактически в пригородах.
— Бывало еще придем в общежитие, а немец то тут, то там накидает зажигалок (мини-бомбы). От них такие искры, что железо плавилось. То крышу пробьет, пожар начнется, — вздыхает ветеран.
Студенты даже смастерили специальные клешни, которыми брали эти зажигалки и отбрасывали подальше или в бочку с водой. Из-за регулярных бомбежек и работы-то толком не было, сетует ветеран. При каждой тревоге нужно было в бомбоубежище прятаться. Уставали не столько от работы, сколько от беготни. По словам Владимира Михайловича, бомбоубежищем называли подвал дома, который в любой момент мог рухнуть и завалить людей. Иногда мальчишки-студенты пренебрегали укрытием, и прятаться в подвал отказывались.
— Утром пришли со смены с ребятами и до того устали, что даже поленились спрятаться в бомбоубежище, — вспоминает ветеран. – Комендант по общежитию нас гонит, а мы не идем. Только легли на кровати, вдруг слышим свист. Выглянули в окно и видим, что неподалеку от здания упали две бомбы.
К счастью, бомбы облетели стороной общежитие. Но от ударной волны комната мальчишек прямо на глазах начала медленно «раздваиваться». Через считанные секунды огромная трещина зияла в стене. Осколками бомб убило двух сотрудников училища, которые шли на работу. Еще одна бомба попала в кузнечный цех, находившийся на территории учреждения. Там тоже погибло много ребят, которые не успели спрятаться в укрытие. После этого трагического эпизода студенты, заслышав команду «Тревога!», давали стрекоча в бомбоубежище. От налетов бомбардировщиков Ленинград защищали, как могли. На зданиях устанавливали зенитные пушки.
— Утром выйдешь на улицу, глянешь на небо, а его будто и нет, — восклицает Владимир Михайлович.
Заградительные аэростаты на Невском проспекте блокадного Ленинграда
Дело в том, что это солдаты от нападения с воздуха в небо аэростаты поднимали. Действие аэростатов заграждения было рассчитано на повреждение самолетов при столкновении с тросами, оболочками или подвешиваемыми на тросах зарядами взрывчаток. Благодаря им, самолеты противника летали на больших высотах, что и затрудняло прицельное бомбометание.
— В последнее время, в 1942-ом, немец особо и не бомбил. Город был в кольце, думал, что мы и так подохнем, что зря на нас снаряды расходовать, — предположил Владимир Сидоров.
Но бомбы – это еще полбеды. Страшнее всего был мор от голода, когда погибали сотни тысяч людей. В блокадном Ленинграде студентам училища повезло – они были на гособеспечении. Им также как и рабочим выдавали в столовой 250 гр. хлеба в день. При этом до 50% хлеба составляли примеси, и он был почти несъедобным.
— Хлеб на зубах скрипел, непонятно было из чего он испечен, — говорит Владимир Михайлович. – Обычно накладывали суп с кусочками мороженой капусты, иногда в бульон крупу какую-нибудь кидали. Но порция была такая, что не набиралась даже пол литровая банка. Так мы, мальчишки, брали похлебку с собой в общежитие. Разогреем, бульон почерпаем, съедим, опять воды добавим, снова варим суп. И так несколько раз.
Вскоре и воды не стало. Хорошо, что река Нева рядом с общежитием была. Студенты долбили пруды, из которых черпали влагу.
— Когда еще водопровод работал, ходили к нему с бидончиками, — вспоминает ветеран. – Вода текла тоненькой струйкой и поэтому около водопровода выстраивались километровые очереди.
Не менее длинная живая очередь из людей стояла и за хлебом, который выдавали строго по продовольственной карточке. Если человек не успел купить хлеб, с карточкой нужно было идти в специальную организацию, где ее регистрировали. Отсутствие штампа означало то, что на следующий день хлеба уже не давали. За махинации – без всяких разговоров грозил расстрел.
— У нас в столовой работала молодая женщина, она взвешивала каждому хлеб, — вспомнил один случай Владимир Сидоров. – Та еще деваха была, упитанная. Однажды обедали, и ребята пожаловались мастеру, на то, что в отрезанных кусочках хлеба не хватает положенных граммов. «Вам все мало!» — возмутился мастер. В общем, заставили его сходить и взвесить кусок студенческого хлеба. Весы показали точно – 250 гр., но когда заглянули под чашечки, то обнаружили прикрепленную к весам корку хлеба в 20 гр. И все – больше весовщицу мы не видели…
ДОРОГА ЖИЗНИ
Владимир Сидоров и его товарищи-студенты наконец-то дождались дня эвакуации. Блокадное кольцо было прорвано 18 января 1943 года и из города вновь хлынул поток эвакуированных.
— Ехали в поезде, который можно было пешком обогнать, — шутит ветеран. – После того, как переправились через Ладожское озеро, выехали на станцию Волховстрой. Оттуда через Свердловск, Тюмень приехали в Челябинск. Думали, что здесь оставят, но нас отправили дальше – в Курган, — вспоминает спасительный маршрут Владимир Михайлович.
Так в 1943 году он оказался на Урале. И как не ему знать, чего стоил эвакуированным этот долгий нелегкий путь. Добирались на поезде, ехали в автобусе. Автобусы небольшие были, в них отсутствовали окна и двери, а на улице 40 градусов мороза. Почти на каждой остановке снимали трупы. Люди замерзали в дороге от холода. Если в начале пути студентов выехало около 250 человек, то до Кургана их доехало 115.
— По пути я здорово ноги обморозил. Осенью группу отправили в город Куйбышев, а я и еще пять студентов остались на Урале, — рассказывает Владимир Михайлович. – С нами надо было возиться – перевязки делать, лечить, поэтому нас не взяли дальше. Боли в ногах, пятках до сих пор дают о себе знать.
Карталы стали для Владимира Сидорова второй малой родиной с 1945 года. Город очень понравился калужанину, а люди приняли эвакуированного тепло. Владимира разместили в общежитии, в ноябре он отправился на курсы машинистов в Златоуст, потом в Троицк. Обучение закончилось в 1946 году, после чего парень начал трудиться на станции Карталы машинистом. Парнишка был на седьмом небе от счастья, ведь мечта наконец-то сбылась!
После войны железнодорожники работали в усиленном режиме. Страна была в разрухе, и ее надо было восстанавливать. А Карталы – станция узловая, поэтому через каждые 20 минут поезда шли с грузами и машинисты практически не спали сутками. Четыре десятка лет жизни Владимир Сидоров отдал железной дороге. За это время пришлось водить паровозы, тепловозы, электровозы. А последние 26 лет до выхода на пенсию управлял и пассажирскими поездами.
Ветеран трудился на совесть, что и отмечено многочисленными грамотами и наградами. Самая ценная из них – звание «Почетный железнодорожник». В 20 лет Владимир Михайлович «пустил корни»в Карталах – женился, и через некоторое время один за другим начали рождаться ребятишки. Всего было пятеро детей, но по воле судьбы двое сыновей погибли в молодости. Две дочери вышли замуж и живут далеко от родного дома, лишь сын остался в Карталах.
Владимир Сидоров, пережив все тяготы военного и послевоенного времени до самой смерти не терял бодрости духа. На прощанье он вежливо пожелал мне удачи и произнес: «Лишь бы не было войны, а мечты сбудутся – главное верить!».
Субботний Рамблер
Рекомендации
слава героям!!
хорошая история, спасибо!
Трудно представить как они выжили в этом аду, но выжили! Низкий поклон и память.
печально осознавать,что это героическое поколение постепенно вымирает(
Лишь бы не было войны. Спасибо почетному железнодорожнику за его труд!
JPG, PNG, GIF (не более 2 Мб)
1000
Ctrl+Enter для публикации комментария
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
18+
|
ИнтернетТранспортРекламаТранспортСпортПутешествияЕдаПриродаПолитикаОружиеЭкономикаИсторияЗдоровьеМузыкаНаука