или зарегистрируй аккаунт Рустории Укажи свой e-mail
Готово! Принимай от нас письмо
с паролем для входа на сайт.
1 марта 2014
0
1 545

Жизнь без Влада

«Часом волка» психоаналитики называют время, когда человек, оставшись один, подводит итоги. Часом волка стали для нас, тех, кто когда-то работал с Листьевым, все последующие годы. Без НЕГО мы все остались одни. Уже 19 лет прошло, выросло целое поколение. А, возможно, оно выросло бы другим, если б Влад был жив…
Я часто просыпаюсь в 4.38. Может это с чем-то связано. С Владом. А может только хочется думать, что связано. Какая разница…
Эта мысль была тогда у всех: «Какая разница». Я и сейчас помню, как мы, словно в каком-то фантастическом ужаснике, тихо, безэмоционально, шаркая ногами и глядя в землю сходились к Останкину, узнав о Владе. Понимания не было. Не было ничего. Это было то самое состояние зомби. Ещё до той страшной цепочки телезрителей, которая потом стояла очередью три станции метро. Пока сходились только мы – видовцы. И даже экс-видовцы… Все, кто когда-нибудь работали с Владом Листьевым.
Время прошло. Может что-то стёрлось из памяти. Я только помню, как доехала до 11-го этажа, а там наши сидят в коридоре просто у стены на полу. Просто сидят. Позже, помню, спрашивали оперативные сотрудники: «Кто убил по вашему мнению?». И никогда не забуду это настроение (оно, кстати, до сих пор при ответе на этот вопрос возникает) – а какая разница? Влада же больше нет! Ощущение было одно – потерянность. И обезноживание-ручивание. Ну, вот совершенно чётко – вчера ты рукой шевелил и работал. Правой. Писал. Рисовал. Её не стало. Вдруг. А она, скажем, зачесалась. И ты потянулся почесать. А её нет. И ты не понимаешь – как это. Просто – мозг не вмещал. И вот эта самая мысль: «А какая разница»… Честное слово. Никогда не хотела «поймать убийцу Листьева», «посмотреть в глаза»… Зачем? Всё потеряло смысл. Это, наверное, самое страшное ощущение… Влада нет.
Его энергетику мы начинали ощущать минут за пять. Это невозможно объяснить. Не по времени приезжает шеф. Ну знали мы, что он сейчас приедет. Вот знали – и всё. В здоровенном кабинете нас было много редакций: «Поле чудес», «Звёздный час», «Эль-клуб», «Программа Х», «Тема». А уж людей-то! Муравейник – одно слово! Никто никому ничего не говорил, увидев, к примеру, что шеф подъехал. Просто вдруг нас торкало, как от энергетика. Секунда – вносится Влад с приветствием, парой хороших фраз меньше всего ожидающим, парой «тычков» больше всего заслуживающим, вычленяет человека и проблему, за которой и зашёл, и он плюс человек, который был нужен по делу, исчезают из кабинета. Пара минут! А мы все застряли как в вечности с блаженными улыбками, при этом продолжая работать в удвоенном темпе. Осветил, забежал, показался, улыбнулся. Всё! Хочется совершать подвиги! И это правда.
Однажды повезло – сама видела, да и ребята, кто мог себе позволить общаться с Владом более тесно, рассказывали. Влад необычайно ценил этот самый момент, когда мы его чувствовали и ждали. Ничего более любимого, чем работа, для него не было. Он едет в лифте, и не улыбается – сияет в усы. Буквально за этаж ДО начинает гримасничать, усерьёзиваться. Прятать улыбку. И с ужасным трудом «давая начальство» бежит (он не ходил степенно никогда) до кабинета. Сперва общего – где мы все, потом через «дорогу» нырял в свой. Всё равно «сдавался». Он нам улыбался глазами. Какое бы не делал суровое лицо.
Мы все очень не любили Альбину – супругу его. Слишком часто видели, как много ссор, сколько негативных эмоций у Влада из-за неё. А он страдает и болеет. Влад любил нас. И абсолютно нам доверял. А мы готовы были его защитить, коли потребуется, от всего, не то, что от какой-то Альбины, которую, будь наша воля – мы б вообще к нему не допускали. Часто бывало: придёт, грустный, подавленный. К нам заглянет: «Ребята, я не нахожусь сегодня». Конечно, Влад! И мы понимали, что надо не соединять именно с ней, объяснять не приходилось.
Он всегда что-то крутил в руках. Курил помню «Лаки Страйк» без фильтра. И, разговаривая просто, даже не нервничая, всегда крутил в руках чаще всего пачку. И пальцы у него были – длинные, красивые, движение завораживало.
Мы его любили, боготворили, и… да, боялись. Но не гнева «монаршего»! Ни в коем случае – боялись огорчить. Да, мог и наорать. И было за что зачастую. Но вот наорёт – слава Богу! Инцидент исчерпан. Но огорчённое лицо шефа становилось общей трагедией всего ВиДа. Хотелось работать больше всего для того, чтобы это понравилось Владу. Хорошо или плохо у нас получалось – очевидно, уже рассудила история.
Расслабиться в тот день было нельзя. Нас не так много. А людей, которые хотят попрощаться, идут и идут мимо – сотни тысяч. А мы – мы на работе. Это были последние «съёмки» с Владом, какая-то внутренняя мобилизация. Просто: забыли и работаем! Как на владовских ток-шоу – чётко, по делу, без беготни. А люди идут. И плачут. И они разные, но у всех горе – горе воистину общенародное. Нельзя, чтоб кто-то спровоцировал остальных. В данном случае – самое страшное, что могло быть – истерия, массовый психоз. Одна женщина, одна из тысячи тысяч, падает на колени, на сцене концертного зала Останкино, и пытается заголосить: «Да, как же ты нас оставил, родненький…» Страшным таким, ещё только начинающимся голосящим «предвоем». Тихонечко с двух сторон её под руки, за сцену, валидолу и на руки медикам. Ибо уже было даже физически видно, что заволновалась толпа, стоящая за ней, которая в пароксизме горя – искреннего, но столь отчаянного, что последствия неизбежны, всегда, где толпа, сейчас разнесёт всё…
Но была и ещё одна страшная вещь – почётный караул… Конечно, сперва, под телекамеры, прошли его все. ВИПы, мать их… Тогда, кстати, очень многое стало понятно и видно. Киселёв был такой. На НТВ. Дай ему Бог и сейчас здоровья. Идёт мимо бабулечка, отстоявшая в очереди часа 4, просто чтоб положить около Влада две гвоздички. А тут стоит павлин этот усатый, и весьма громко раздаёт команды операторам (двум), что сейчас его снимают, как он подходит к Владу, потом кладёт цветы, тот вот снизу пусть подснимет. Потом через свечу, а потом уйдём за кулисы и там будет «стенд-ап». Вот его, честно, я хотела убить. И его неудачам, я радуюсь до сих пор. Только его нет в профессии на виду. Радоваться нечему. Это примиряет меня с действительностью. И периодически усмиряет мысль, что Влад бы не понял, что кто-то радуется чужим неудачам.
«Отходили» основные ВИПы в почётный караул. Под камеры. А люди идут. И идти будут ещё сутки. А сменяться караул должен каждые 10 минут. И вот, попадаю я в караул, вырванная из беготни. Моя очередь караула «вверху». Со стороны головы. Встала. И руки. Длинные знакомые пальцы. Красивые. И ничего не крутят. Тут только пришло окончательное понимание непоправимости и необратимости. И земля покачнулась… Как мы все чувствовали друг друга? Не знаю. Нас Влад научил этому фантастическому ощущению «команды». А в горе, в ГИПЕРгоре, мы вообще приобрели массу дополнительных способностей, запредельных. Как-то мои коллеги мгновенно оказались с двух сторон от меня, и, держа меня плечами, унесли за кулисы. Потому как я была без сознания. А они поймали, пока не упала. Обморок спровоцировал бы ту же массовую истерию у тысяч идущих прощаться людей.
Ещё была одна удивительная сцена. В медленно движущуюся колонну людей вторглось небольшое волнение. Все, оглядываясь и перешёптываясь, пропускают какого-то высокого человека. А он, извиняясь и отказываясь, всё же подчиняется и проходит вперёд. Но видно, что ему неловко. Ещё несколько метров, и стало понятно, что это Костолевский. Красавец актёр, разумеется, был опознан зрителями. И его «продвигали». Но фантастика в другом: известный актёр не видел отличия между собой и теми, кто стоял в очереди и пришёл прощаться. И не шёл «с чёрного хода», одеяло на себя не тянул. А горевал со всеми.
Время прощания окончено. Увезли Влада домой. Завтра похороны. Концертный зал Останкино и 4 тонны цветов. Поздний вечер. И нас осталось всего 4 человека на ночь в пустом и гулком Останкино. Лучшие цветы были отобраны на похороны. А все гвоздички-мимозочки, то, на что хватало небольшой денежки простого люда, уезжая «убитая горем» вдова, походя, велела выбросить. Её «веления» нам были совершенно безразличны. Мы рассудили иначе. И любовь, которую принесли Владу в виде цветов убитые горем зрители, мы всю ночь выкладывали дорогой по гигантскому зданию телецентра. От его кабинета до лифта. И в холле – от прощального портрета к турникетам. Нам помогали молоденькие мальчишки-милиционеры, охранники. И вот тут мы начали плакать. Все. И они тоже. Слёзы просто постоянно бежали, их было бессмысленно вытирать. Пять последующих лет я не могла ни заходить в цветочные магазины, ни проходить мимо цветочных ларьков. Смесь цветочных запахов ввергала меня в стойкую депрессию.
19 лет. Потом будет 20. И 25. Даты становятся более весомыми, но по-прежнему больно. Первый день весны навсегда остался Днём Влада и печали. Хорошо, что время всё же лечит. И горе стало печалью. Хорошо, что у нас осталась память. Память о Листьеве Владиславе Николаевиче. О НАШЕМ Владе. Прожив яркую короткую жизнь, он сделал для многих из нас колоссально много. Я стала журналистом, влюбившись во Влада. Мы все были в него влюблены.
И ещё, то важное, чему он нас научил – понятию «команда». Такой команды, которая была у нас при Владе больше, конечно, не создать – ведь он был нашим центром вселенной. Но то, как дОлжно работать настоящему СМИшнику, как чувствовать локоть коллеги, как слаженно всё должно быть – поняли только благодаря ему. Пусть сейчас мало кому из нынешних коллег по цеху это не нужно. Он научил меня работать, любить профессию, любить зрителя (читателя, слушателя), уважать его. А также коллег. Но самое главное – уважать себя…
Антонина Тихомирова 
 
Субботний Рамблер
Рекомендации
JPG, PNG, GIF (не более 2 Мб)
1000
Ctrl+Enter для публикации комментария
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
Подпишись на Русторию,
не будь злюкой.
Нажмите «Подписаться на новости», чтобы читать
новости Рустории в Вконтакте.
Вконтакте
Facebook
Twitter
Спасибо, я уже подписался на Русторию
18+
|
ИнтернетТранспортРекламаТранспортСпортПутешествияЕдаПриродаПолитикаОружиеЭкономикаИсторияЗдоровьеМузыкаНаука